– То есть вы думаете, – сэр Морроу осекся на середине предложения и прижал к себе рыдающую супругу.
– Если она не отзовется, значит жива. Будем действовать, исключая самые печальные сценарии. У вас есть что-то принадлежавшее ей?
– Ее браслет… Подойдет? Вернее, он тети Мэй, но Эдме носила его. И перед исчезновением дала мне его. Мы собирались на юбилей нашей дочери…
– Да, подойдет. Пойдемте, – нам пришлось возвращаться в подвал, и я даже узнала ту комнату, куда мы пришли. Именно в ней меня вернули в мое тело.
– Да, мы понимаем… У меня был двоюродный дедушка, носитель дара… Он не использовал его, боялся, что тьма сожрет его. Так он говорил, – тихо произнес сэр Морроу, и с сочувствием посмотрел на нас обоих. – Вы очень смелые люди. Спасибо вам за вашу службу.
Больше никто уже ничего не говорил. Кроме Колина. Он чертил круг, расставлял свечи, рисовал закорючки, диктовал мне как что называется, проверял правильность начертания у меня в тетради, поправлял. Грозился, что заставит каждый символ написать тысячу раз, потом вздыхал и жаловался, что нет у нас столько времени. Наконец, он окропил своей кровью браслет, напитал его тьмой, и прочитал заклинание. При этом он находился вне круга.
Первые секунд тридцать ничего не было, а потом огонь затрепетал.
– Здравствуйте, леди Эдме, – поприветствовал призванную Колин.
– Жаннет! – воскликнула девушка, проигнорировав его, и бросилась к чете Морроу, но стоило ей долететь до границы круга, как к потолку взмыла стена тьмы, не выпуская призрака.
– Простите, леди, но вы не можете пройти в мир живых.
– Живых? А я? О… Нет… Я мертва?
– Раз ваша суть отозвалась на призыв, то да. Что вы помните последнее?
– Мы встретились с Жаннет, я отдала ей браслет бабушки. Он очень подходил к ее платью… Потом пришла домой, а Илая все не было и не было. Он вернулся под утро, трезвый, но какой-то странный. Я стала спрашивать, что произошло, а он вдруг разорался.