– Может, карты и подскажут, кто твою красавицу пугал.
Достав засаленную колоду, быстро раскидала карты по столу под недоуменными взглядами Макара и племянника.
– Тетя Даша, а ты столоверчением не занимаешься? – хмыкнул Сергей. – По ладони не гадаешь? Хочешь, я тебе свою линию ума покажу?
– Ой, была бы она, та линия… – пренебрежительно отозвалась тетушка, не глядя на него. – Между прочим, зря смеешься! Карты о многом рассказать могут, если правильно спрашивать. Меня старая Марья Ковригина, знатная гадальщица, научила.
Она метала одну карту за другой, время от времени на секунду задумываясь. Макар сдерживал смех, Бабкин нарочито громко зевал. Дарья Олеговна не обращала на них внимания, погруженная в чтение расклада и время от времени бормотавшая:
– Черный король на даму… близкая дорога, неприятная встреча, тайная любовь… Все не то. Десятку выкидываем…Что остается?
Тетушка перевернула три последние карты и уставилась на них с непонятным выражением лица.
– Огласи, пожалуйста, имя негодяя и его паспортные данные, – попросил Сергей.
– Не получилось у меня, – нехотя призналась тетушка. – Одно только вижу…
Она замолчала.
– Что видите, Дарья Олеговна? – полюбопытствовал Макар.
– Вижу красный путь и большую грусть, – проговорила та. – А еще, Сережа, вижу, что не нужно тебе никуда ходить нынче и завтра – плохие вести принесешь и беду найдешь. Ой, нехорошо карты выпали… – Тетушка покачала головой и встревоженно взглянула на племянника.
Бабкин встал, чмокнул тетушку в макушку и утешил:
– Нынче я никуда не собираюсь.
– Не знаю, – пожала плечами Дарья Олеговна.
– Ну и не бери в голову, – посоветовал Бабкин и смел карты в кучу. – А Марья Ковригина твоя – выдумщица и фантазерка.
* * *"
"Костю, конечно, расстраивало то, что произошло. Нет, не смерть наглой старухи, которая постоянно смеялась таким смехом, словно у нее горло простужено, а то, что Димкиного и Иркиного папу арестовали. Костя был неглупый мальчик, в свои двенадцать лет понимающий достаточно, чтобы не спрашивать маму, почему тетя Вероника ходит с таким лицом, будто это ее убили, а не кого-то другого.