– Постой, постой… – пробормотал Лесник скорее не ему, а самому себе. – Жалко ведь ее, правда? Вероника-то у нас – как ангел. Что ж ее мужик наделал? Может, для нее и хорошо, что его посадили.
– Это не он! – возмутился Костя. – Это кто-то другой сделал, мы все знаем!
– И она?
– И тетя Вероника, – подтвердил мальчик. – Я пойду, а то меня мама искать будет.
И он заторопился к калитке, пока Лесник не придумал новых вопросов. Отвечать на них Косте не хотелось. Конечно, мама его искать бы не стала – он же не маленький, но для взрослого отмазка про маму вполне сойдет.
Когда парнишка скрылся из виду, Лесников бесцельно пошатался по двору, попытался выдернуть куст полыни, но тот крепко держался в земле. Тогда Лесник пихнул попавшееся под ногу гнилое полено, тоскливо выматерился себе под нос и вернулся в дом, оставив дверь распахнутой.
Маша ждала, что Сергей зайдет вечером, но тот так и не появился. Она видела Бабкина издалека – сначала его крепкая фигура маячила у Царевых, потом он неторопливо прошел мимо окон егоровского дома, и его голос послышался во дворе большой неприветливой семьи по соседству, с утра до вечера работающей на огромном участке.
"Вечером она накормила детей и хотела организовать какую-нибудь игру, одну из тех, в которые с братом и родителями играла в детстве после ужина, но оказалось, что играть никто не хочет. Костя отправился в мансарду читать Лукьяненко, которого, будь его воля, он читал бы и за столом, и в туалете, не выпуская из рук, а Ирина объявила, что ей нужно готовиться к экзамену.
– Спокойной ночи, тетя Маша, – сонным голосом проговорил он.
– Нет, я буду в мансарде, – тихонько ответила Маша, – а с тобой ляжет Ирина. Не бойся, я ночник оставлю.
– А я и не боюсь, – прошептал Димка, закрывая глаза.
Маша знала, что в темноте сын Вероники заснуть не может – боится, плачет, поэтому она прибавила свет ночника и неслышно прикрыла за собой дверь. Можно было наконец сесть за сценарий, раз старшие дети заняты своими делами.