Ты сама себе должна понравиться, а уж потом всем прочим! Игра начинается с веры, а не с костюма. Пошла, пошла… Ах, какая девушка — пэрсик! Ах, как идет, как бедрышками танцует, как попкой трясет! Вах! Хочу тебя прямо теперь! Вот это совсем другое дело. Так и ходи! Теперь — ты!
Из строя вышел инвалид. Пошел, хромая и подволакивая ногу.
— И ты думаешь, я тебе поверю, ты думаешь я тебе подам? Самострел! Инвалид — это больная голова, а не отсутствие ноги. Продумай свою биографию, поплачь, пожалей сам себя, судьбинушку свою горькую.
Каждый день курсанты меняли костюмы и обличье. Каждый день они должны были иметь такую походку, какую требовала их одежда. И наблюдать друг за другом. И общаться друг с другом. В образе. И казалось, что это веселый маскарад. Но это было не так. Никому не было весело, потому что за ошибки в походке, мимике, одежде их наказывали.
— Вольно, бойцы!
Потому что всегда «вольно»! Потому что за «смирно» здесь наказывают. Потому что от этих воинов не должно отдавать солдатчиной. Они не ходят строем, а только толпой, и команды отдают, глотая слова и бормоча, а не коротко и чётко. И подворотнички не подшивают, так как нет у них гимнастерок, а только гражданское платье.
— Почему ремень затянут? Отвечать!
— Так, товарищ стар… товарищ Семен Владимирович… Я по привычке…
— По привычке? Хреновые у тебя привычки! А ну, вольно! Ножку отставь, ручку в карман сунь.
И выколачивал!
— Кто, вашу маму, так кровать заправил? Кто рантик стрункой навел? Кто эта гнида? Ты?
— Так точно!
— Что?!
— Ой, забылся… Ну, допустим я.
— Вот так-то лучше. А то «так точно». Я за «так точно» точно в нарядах сгною. Усёк?
— Так т… Ну да, кажись, въехал.
— За сколько секунд раздеваешься?
— За тридцать пять!
— Совсем хреново! Будешь за три минуты.
— Но, товарищ… Семен Владимирович. Нас учили…
— А я отучу! На то я здесь и поставлен, чтобы из вас людей сделать. Людей, а не солдафонов. Ясно?
— Так… понятно всё объяснили.
— Тогда иди сюда… Твоя кровать?
— Ну…
— Правильный ответ.