И все, кто будет в том самолете, включая «Первого», врежутся в земную твердь на околозвуковой скорости. Так что от них даже кусков, какие в гроб можно положить, не останется. Воронка останется, в качестве братской могилы. Такие перспективы…
— Ну? — спросил «Первый». — Что там с керосином?
— Он замерз, — ответил Главный Телохранитель.
— Замерз?
— В лед. Если бы самолет… если бы мы полетели, то двигатели заглохли бы через двадцать минут.
«Первый» напряженно смотрел на своего Хранителя, который не сумел его сохранить.
— То есть это не блеф?
— Нет. Я не знаю как, каким образом, кто… Но они превратили авиационный керосин в воду.
— Но ты утверждал, что никаких шансов. Что самолет, что керосин проверяются.
— Проверяются.
— Тогда как они могли?
— Не знаю…
— Не знаю, как и куда тот гад пропал из больницы, не знаю, как керосин превратился в воду… А что ты тогда знаешь?! — зло спросил, почти прокричал «Первый». — Какая-то шайка мелких уголовников утирает тебе нос. Уши режет! Члены! Сбегает из самых рук.
— Понимаю, — прошептал Главный Телохранитель.
— Ни хрена ты не понимаешь! А если они надумают всерьез меня укокошить? Без предупреждений? Без игр. Что тогда?
— Тогда… Укокошат, — честно признался Главный Охранник.
— Да ты?.. Что такое говоришь? Мой главный охранник!
— Правду. Я не знаю, кто это, чего они добиваются, но они сильнее нас.
— Так, может, это не они, может, это ты слабак? А всё, что ты мне втюхивал про свои успехи в боевой и политической, — это сказки? Русские народные?
— Нет. Я отвечаю за свои слова. У нас сильная служба, одна из самых сильных среди прочих. У нас бойцы… Вооружение… Техника… У нас всё лучшее. Самое…
— Тогда что же тебя умывают, если всё лучшее? Объясни. Дай ответ.
— Нет ответа. Одно могу сказать — они не идут на обострение.
— О чем?
— Не знаю.
— Что же делать?
— Принимать их условия. По крайней мере, пока, временно. Нужно понять, кто они, собрать информацию, чтобы…
Зазвонил телефон.
И теперь от этого звонка уже вздрогнули оба — Главный Телохранитель и охраняемое им Первое Лицо. Вздрогнули и посмотрели на телефон как на гадюку.
— Да, — сказал «Первый». — Я слушаю вас.