Но радостная улыбка не сходила с намалеванного лица Петровича. Он честно тянул свою службу.
— А если противников будет много? — спросил кто-то из строя.
— Давайте посмотрим.
Притащили еще несколько «петровичей». На их деревянных шеях болтались автоматы.
— Расставляйте.
Хитрые курсанты расставили манекены вкруговую, растащив подальше друг от друга. Инструктор встал внутрь круга. Замер, оглядываясь по сторонам, примериваясь. Вдруг он как-то весь обмяк, на лице его появилось растерянно-жалкое выражение. И стал каким-то несуразным, неуклюжим, каким-то тюфяком…
И это тоже был боевой прием — обмануть, ввести в заблуждение, отвлечь противника.
Инструктор шмыгнул носом и утерся рукавом гимнастерки. Курсанты ухмылялись. А враги должны были брезгливо поморщиться и решить, что этот боец не воин, а слизняк. И утратить бдительность. И ошибиться.
Тут инструктор заметил, что у него развязался шнурок, — и когда он успел его распустить? Он стал нагибаться, но не согнулся до конца, а резко прыгнул вперед, ударив ближний манекен лезвием лопаты в грудь.
Раз!..
Это был первый враг.
Второго противника, стоящего сзади, инструктор, отступив на шаг и перехватив рукой черенок ближе к лезвию, сильно ткнул этим черенком в лицо. Живому врагу он проломил бы кости лица и вогнал черенок в мозг. Манекену — снес голову. Деревянная болванка с нарисованным лицом слетела с плеч, стукнулась об асфальт и покатилась под ноги курсантам.
Два!..
Третий манекен был слишком далеко, чтобы можно было справиться с ним легко. Но инструктор исхитрился — перехватил черенок за самый конец, согнулся, прыгнул вперед, распластавшись над землей, и в падении широкой дугой, на лету, чикнул по шее очередного Петровича. Он не смог снести ему голову, но достал, зацепил, подрезал шею. Его противник, возможно, не умер, но вряд ли мог бы сопротивляться.
Три!..
Не обращая внимания на обезвреженного врага, инструктор рванулся к четвертому манекену, который, если бы был реальным противником, должен был отскочить и начать стрельбу на поражение.