Отправит следить за мной кого-то еще, сам переключится на что-то другое или вовсе затаится на пару недель, а то и месяцев, а потом вернется за мной. Но мне он нужен сейчас.
Я приняла душ, впихнула в себя хлопья и отправилась на работу. На улице так никто и не появился.
До работы я добралась без проблем с дорожной полицией. Около нашего здания в призрачно-туманном сиянии утреннего света пополам с фонарным, прислонясь к стене, стоял Маккэнн и курил.
— Привет, — сказала я, не останавливаясь.
Маккэнн дернул подбородком, но не потрудился открыть рот.
Выглядел он дерьмово. Начать с того, что Маккэнн совсем не Бреслин, тот всегда сияет как начищенное столовое серебро, а Маккэнн вечно выглядит так, будто борется с врожденной потасканностью: к полудню лицо зарастает щетиной, седеющие вихры торчат во все стороны. Обычно в этой битве он все-таки выигрывает, поскольку когда-то был вполне смазливым малым, и не так уж давно. До того, как морда и пузо расползлись. Хотя одежда у него всегда до того отстирана и отглажена, что на ней можно на коньках кататься.
Пока мы со Стивом пыхтели над своими затейливыми фантазиями на тему теории заговоров, точно два онаниста над порнушкой, Маккэнн окончательно обосновался в черном списке своей миссус, как Бреслин и предрекал. Ночует на диване, сам орудует утюгом.
Я уже собралась толкнуть дверь, как он окликнул:
— Конвей.
Преодолев себя, я обернулась. И так ясно, что он собирается сказать, но хотелось убедиться, просто для проформы. Маккэнн намеревался подбросить мне толстый намек на то, что они с Бреслином берут взятки.
— Да?
Уперев затылок в каменную стену, Маккэнн глядел не на меня, а на голый зимний парк.
— Как вы там уживаетесь с Бреслином?
— Чудно.
— Он говорит о тебе только в превосходных степенях.
Ага, конечно.
— Приятно слышать.
— Он хороший детектив. Бреслин. Самый лучший. И с ним отлично работать. Он всегда поможет, чего бы это ему ни стоило. Но только пока ты не пытаешься его наебать.
— Маккэнн, я всего лишь выполняю свою работу. Я не собираюсь наебывать твоего друга. Ясно?
Безрадостная улыбка тронула его губы.
— Вот и не надо. Ему и так слишком много тащить приходится.
А вот и оно.