После полудня рынок закрывался, а самое лучшее с него разбирали уже с рассветом, так что запоздалым клиенткам оставались одни попорченные продукты и залежавшиеся ткани.
Мы прошлись вдоль единственного ряда, я без особого интереса потыкала в рулоны пальцем, взбив облачко пыли. Решительно ничего занимательного.
— Может, пройдёмся по лавкам, раз уж вышли? — поинтересовалась я у Клеменс. При той бедности выбора, что была представлена, оценить ассортимент я не могла.
Хозяйка кивнула, и мы пошли по лавкам.
Сначала обувным. Я разглядывала однотипные башмаки, представлявшие собой колодки с отдельно висящим язычком и шнуровкой или пряжкой поверх. Сапоги были не лучше: просто голенище выше и шнуровка длиннее. Подошва у дешевых моделей была деревянной, у дорогих — кожаной."
"Затем мы пошли к модисткам. К самым дорогим, придворным, и соваться не стали. Нас бы на порог не пустили. Так что наведались к тем, что попроще, где обычно заказывают униформы горничные и покупают платья горожанки позажиточнее.
— А пуговицы у вас продают? — повернулась я к ней лицом на очередном вираже и задала вопрос в лоб. Она отпрыгнула и оторопела, хлопая на меня глазами.
Мне доставило некое извращенное удовольствие поиздеваться над бедняжкой. А незачем было ходить за нами, у нас вполне приличный вид, пусть и не самый богатый, зато мы чистые и пахнет от нас цветами, в отличие от той же ассистентки. То ли она давно не мылась, то ли за одеждой не следила.
— Это мужские принадлежности, у нас такого не держат, — отрезала она наконец, придя в себя.
Так я и думала. Колеты застегивались на пряжки, рубашки представляли собой широкие куски ткани для обоих полов, но штаны-то должны были как-то держаться! Не на завязочках же.
Теперь оставалось каким-то образом попасть в ателье, которое шьёт платья для придворных дам, и внедрить новшество.
У меня потихоньку рождался план.
Глава 8
Последние денье я потратила на обновки. Не знаю, как чувствуют себя обычно женщины, спуская отложенные деньги вместо еды на красивый платочек, но мне было страшно до обморока.