Терпи, неудачница!

Ожить я смогла только тогда, когда очутились наконец в его объятиях, когда вдохнула его запах, когда обхватив руками лицо, сама прижалась к его губам.

- Я так скучал... Так безумно скучал по тебе. Женечка моя. Любимая моя.

Под моей ладонью бешено билось его сердце, и сам он взволнованный, почему-то дрожащий, был весь, как оголенный провод, как натянутый нерв... Чего боялся он? Из-за чего так переживал?

- Скажи мне. Нет, ничего не говори. Ты здесь, значит, ждала меня.

- Саша,  ты с ума сошёл? Мы же в прошлом месяце разговаривали по телефону! Конечно, я здесь! Где мне ещё быть?

- Сам не знаю.

Боялся, что приеду, а тебя не окажется дома. Устанешь ждать и уедешь...

Я знала только один способ заставить его замолчать. И мне пришлось им воспользоваться. Я просто закрыла его рот поцелуем. И он тут же ответил, судорожно прижимая к себе. Руки заскользили по спине, согревая, наполняя уверенностью, что все теперь обязательно будет хорошо.

Я не помнила вечер. Мария Васильевна, жившая весь год с нами, полностью избавила меня от ребенка, даже спать укладывала сама.

Друзья, посидели час и с понимающими улыбками поспешили разойтись. А все потому, что мы не размыкали рук. И бесконечно замирали, взглянув друг на друга.  Все потому, что я думала только о том, что безумно хочу, наконец, остаться с ним наедине. Хочу, чтобы только мой, только вдвоем, слов хочу ласковых, нежности его хочу, и его хочу...

Рассматривала его и видела, что изменился - стал грубее, жестче. И черты лица немного заострились.

И похудел. И морщинки в уголках глаз стали глубже. И волосы пострижены не так, как он любил. Но это все равно был он - мой безумно красивый, мой любимый... и тот же широкий разворот плеч, и те же глаза карие, и та же улыбка... И я боялась отпустить даже на секунду, боялась, что вот сейчас зазвонит ненавистный будильник и Саша исчезнет, вместе с утренним сном...

Я часто вспоминала минуты нашей близости, нашу последнюю ночь вместе. Мне казалось, я помнила каждое прикосновение, каждую ласку.

Но теперь он вёл меня за руку в нашу спальню, и поглаживание пальцем моей ладони казалось новым, неизведанным, но очень возбуждающим ощущением."

"И в спальне я нерешительно остановилась в двух шагах от него. И он, как будто понял причину моей нерешительности. Повернулся и спросил с горечью:

- Отвыкла? Не такой, каким был?

Да, он был не такой, каким я помнила. Какое-то напряжение чувствовалось в его поведении, в его взглядах.