– Но не ее дочери, – заметил он.
– Ага! Значит, они во главе с Шевонн, копией Делмы, продолжают дело матери.
На губах берсерка заиграла одобрительная усмешка.
– Неплохо.
– Я вообще сообразительная.
– Верю, но больше ничего не скажу.
– Ты и так толком ничего не сказал! – возмутилась Морриган. – Хотя мне нравится эта игра в загадки.
Некстати в ней проснулось кокетство, невольно просочившееся и в тон, и во взгляд. Или же вполне своевременно? Ведь рядом был Дэмьен, а память еще хранила «кадр» с их поцелуем.
А еще они были достаточно близко друг к другу, чтобы его повторить.
Дэмьен хотел этого – Морриган это знала. Чувствовала ведьминской кожей, читала в его глазах. Она сократила разделяющее их расстояние – дотянулась до чашки, на пути к которой стоял он. Будто желая отодвинуть берсерка, коснулась его рукой. И застыла, призывно глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Губы Дэмьена приоткрылись, взгляд был прикован к ее губам. Дымчатую темноту глаз прорезала алая вспышка, что не отпугнуло Морриган.
Подумаешь, неконтролируемые приступы берсеркской ярости… У нее, в конце концов, есть хлыст."
"А вот реакция Дэмьена привела Морриган в замешательство. Он просто отстранился, чтобы сбросить ее руку с плеча… и ушел.
«Иди. Ты. К демону».
Глядя, как Дэмьен поднимается по лестнице, Морриган вернула на место вздернувшуюся бровь и, пускай и не сразу, усилием воли погасила закипающую злость.
Травы помогли если не уснуть, то рассортировать, разложить по полочкам мысли.
А неофициальные (вроде чертового берсерка, который строил из себя неприступную барышню) предпочитали об этом не распространяться.
Поморщившись, Морриган охотно свернула с темы «берсерк и его заморочки» на размышления о Доме Даффи.