Это будет потрясающе, клянусь вам, потрясающе! Я взлечу на вершину своего творчества! При утреннем свете картина будет отдавать энергию, буквально заряжать вас солнечным сиянием, но при вечернем освещении золотисто-оранжевые оттенки перестанут доминировать и главными станут спокойные синие тона, которые подарят умиротворение. Шедевр, достойный Лувра, — и он замолчал, явно ожидая оваций.
Тэсса подошла к Фрэнку, подпиравшему плечом кофейный автомат, и встала рядом. В сторону Холли они оба не смотрели.
— Когда мы увидим эту картину? — с придыханием спросила одна из туристок.
— Никогда, — не задумываясь, ответил Холли. — Картина для частной коллекции.
Толпа разочарованно взвыла.
— Но это несправедливо! — крикнул кто-то.
— Несправедливо, да, — раздраженно подтвердил Холли. — Но я не обещал миру быть справедливым. Я обещал быть гением. А теперь прошу меня простить…
И он принялся выбираться из переплетения человеческих тел.
— Сколько вам заплатили за эту картину? — раздался новый вопрос. — Прежде вы не рисовали по заказу.
— Это не заказ, — тут Холли совсем рассердился. — Это порыв, вдохновение! Да что вам объяснять! Дайте пройти, меня ждут друзья!
Он дернулся, вырвался из толпы и поспешил к Фрэнку и Тэссе.
— Друзья, — повторил Фрэнк, едва двигая губами. — Он сказал — друзья?
Взгляды туристов обратились к ним двоим, и тут кто-то крикнул:
— Это же Тэсса Тарлтон! Падший инквизитор! Она наслала безумие на Лондон!
Люди отхлынули назад в ужасе, будто ожидая, что Тэсса набросится на них прямо здесь и сейчас.
За прошедшие годы журналисты изрядно развлеклись, придумывая Тэссе прозвища одно нелепее другого. Орден решил не останавливать травлю в прессе, чтобы дать британцам выпустить гнев и снизить градус общественного недовольства. Куратор Гарри Макмахон пытался защитить свою подопечную от этих нападок, но к тому времени потерял все свое влияние — ведь именно он должен был первым заметить, что Тэсса сошла с ума, и принять меры.
— За мной, — скомандовала Тэсса и направилась к летному полю.
Металлическая рамка отгородила их от туристов.
— Заплатили! — все еще сердитый, бормотал Холли себе под нос. — Я им что, торговец фруктами?
— Но твои картины стоят бешеных денег, — напомнила Тэсса, предъявляя документы и разрешение на полет.