– Но думала. – Мадлен понимающе усмехнулась. – Что касается флаконов, на которые ты набросила иллюзии жаб и змей…
Я закусила губу. Да, признаю: с ними я перегнула палку. Надеюсь, покупательницы в обморок не упали, когда, открутив крышки, увидели ползучую мерзость.
Зельеварша положила на стол десять золотых лэтов.
– Некоторым понравилось, попросили повторить. Но это дамы, у которых есть маленькие дети, повадившиеся играть с маминой косметикой. Остальные попросили симпатичные иллюзии: бабочек, стрекоз, пчелок… Что там еще ты можешь предложить? Это, кстати, аванс.
Я не верила своим ушам, а соседка еще несколько минут разглагольствовала о патентах на необычную косметику с иллюзией, что если не подсуетиться, то нас опередят, а идея стоящая, грех ее дарить конкурентам…
Чудные пути божьи! После всех недоразумений и взаимных гадостей мы не стали с Мадлен друзьями, нет. Идеально подходило определение временные партнеры. Но как бы там ни было, а засыпала я с мыслью, что можно чуть расслабиться рядом с экстравагантной соседкой.
И до утра мне снился только Джаред.
Побудка вышла экстремальной – желчный голос, казалось, проорал в самое ухо:
– Подъем, детишки! Знаю-знаю, раннее утро, петухи еще не откукарекали, но вставать придется. Через полтора часа вас ждут в триумфальном зале – и тех, кто согласился работать на темных, и тех, кто решил продлить себе каникулы и пользуется неразберихой, чтобы прогуливать практику.
Перевернувшись на бок, я чуть не придавила Принца – он ловко выскользнул и, спрыгнув на пол, демонстративно фыркнул.
– Принц… сейчас… – пробормотала она и, не надев очки, с закрытыми глазами пошаркала к холодильному шкафу.
Через несколько секунд счастливый кот лакал молоко.
Спустя час двадцать мы с Мадлен входили в лифт.
Мое настроение сдуло ветром, стоило в лифт в последнее мгновение вскочить магистру Рутху с племянником.