Узнав, для чего мы создали крылатую, они и вовсе растрогались.
А посудомойка, которая раньше работала во дворце, призналась, что в прошлые отборы нанятый на стороне иллюзионист создавал… колбасу. Надкушенный кусок летел по воздуху от парадных дверей до банкетного зала. Подумать только, надгрызенная колбаса в величественном дворце!
Почему мы о такой вульгарной иллюзии-указателе не слышали раньше, выяснилось быстро. Все, кто каким-либо образом связан с отбором, давал клятву неразглашения. Обсуждать разрешалось лишь со своими, а мы с сокурсником таковыми уже стали.
Как ни отнекивались с Алларом, нас не отпустили, пока не накормили первым, вторым и десертом.
В огромной пустой столовой, если не считать время от времени заскакивающих поварих, мы сидели одни. Поначалу это казалось странным, но уже после рассыпчатой каши с мясом в сливках я свыклась. Аллар, который всегда отличался отменным аппетитом, молчал и не портил мне гастрономическое наслаждение.
Допивая компот, я подивилась неожиданной мысли, что посудомойка может оказаться шпионкой. А иначе зачем менять ей кухню дворца на кухню КУМа? Готова поспорить, зарплата здесь ниже, чем на предыдущем месте работы.
Раньше, до знакомства с Джаредом, я бы и не додумалась до такого. А теперь как-то иначе смотрю на мир – пристальнее, что ли?
По окончании обеда выяснился очередной приятный момент: давелийцы оплачивали все расходы тех, кто на них работал.
Аллар, слопавший две порции первого, сбросил форменный пиджак и расстегнул приталенный жилет.
– Элея, начинай делать указатель для триумфального зала, а я сбегаю за лестницей – одна из магламп мигает, заодно накопитель в ней поменяем.
Подобным занимался маг-хозяйственник, но раз Аллару хочется самому, я возражать не стану.
Указателем к триумфальному залу стали лазурно светящиеся следы ног. У входной двери приятный голос сообщал направление, а дальше на полу появлялась цепочка из отпечатков обуви гигантского размера – такие точно не проглядят.
«Кровь… Хочу… Мое…»
Вкрадчивый шепот я слышала однажды, и снова он будто звучал в голове.
Волосы на затылке зашевелились, мурашки страха покрыли спину и руки.
Я испуганно оглянулась. Никого. Коридор возле триумфального зала просматривался плохо – часть ламп выключена, одна тревожно мерцала. В густой тени, куда не дотягивался свет, мог прятаться кто угодно.
Нечисть на территорию университета, как и нежить, проникнуть не могла.