– Моя соседка еще не вернулась с утренней прогулки.
Треть помещения занимали чемоданы, кофры и ларцы всевозможных размеров. Имелось и приставленное к стене большое зеркало, которое вычурностью тяжелой рамы не вписывалось в общую обстановку."
"Сестра, старательно загородив собой чемодан на кровати, достала из него белое платье и протянула Мадлен.
– Хм, одну банку с краской вывернуть на одежду легко, три сразу – еще постараться надо, – подытожила та. – Кого подозреваешь?
На подоле красовались огромные пятна розового, насыщенно-фиолетового и светло-лавандового цвета.
– Никого, – быстро и не очень-то любезно ответила Криста. – Успеешь очистить до завтрака? Я планирую надеть его.
Безусловно, платье красиво, смелого фасона, без шнуровки, со скрытым рядом пуговиц на боку, но почему именно его? У Кристы настолько огромный гардероб, что некоторые наряды одеваются лишь во время примерки, а дальше забываются.
Я нагло обошла сестру и открыла чемодан на кровати, затем тот, что стоял у окна.
– Элея! Прекрати рыться в моих вещах!
Не обращая внимания на ее вопли, я достала еще два чемодана из-под кровати. В каждом я видела одно и то же: разноцветные лоскуты, залитые краской. Ирония ситуации: краску недоброжелатели использовали ту, что привезла художница с собой на отбор.
– Испортили все? Только одно не порезано, но с пятнами?
– Да, по всей видимости, не успели, – глухо, со злостью подтвердила Криста.
Как же, не дура… Вчера, опасаясь, что ее отправят домой, отчаянно улыбалась и строила глазки всем темным, включая принца. У кого-то из девушек и сдали нервы?
– Отправь матери «вестника», пусть привезет другие платья, – посоветовала я элементарный выход.
– Ты сама знаешь, мать еще спит. – Обычно Криста следила за своей мимикой, опасаясь ранних морщин, сейчас же брови сдвинуты к переносице, у рта горькие складки.
– Эффект неожиданности обычно срабатывает, – одобрила план Мадлен. – Я постараюсь помочь.
Вскоре она капала зелья на пятна и аккуратно терла серебристо-голубым лоскутом из ближайшего раскрытого чемодана.
Ох, я помню это платье! Его специально шили на последний этап – «Бал влюбленных», и обошлось оно отцу в шесть тысяч лэтов. Теперь же это ворох бесполезного тряпья.