– Можешь забрать себе.
Резко развернувшись и слегка задев меня локтем, Криста, кипя от гнева, ушла прочь.
Я осталась одна. Ненадолго.
Укромный уголок заполнила тьма, поглощая свет. Испугаться толком не успела – самые надежные в мире руки обняли меня сзади, а самые желанные губы прижались к моей щеке, почти у самого уха.
– Элея, твои иллюзии невероятны, – шепнул Джаред. – На какое-то мгновение я поверил, что стою на Костяном перевале, скованный стужей.
Он говорил, шевеля дыханием мои волосы на виске, – и я млела.
– Согрей меня теперь, моя чаровница.
Стон, сорвавшись с моих губ, послужил разрешающим сигналом – поцелуи Джареда переместились ниже, на шею.
И я окончательно сошла с ума. Боги… я умирала. Взбудораженность после выступления, приправленная стычкой с сестрой, усилила откровенные ласки.
Никогда ранее не испытываемое удовольствие толкало на безрассудство – запустив пальцы в волосы кромешника, я чуть потянула, требуя иных поцелуев.
Издав звук, похожий на довольное рычание, Джаред впился в мои губы.
Целовал неистово, жадно, прижимая к себе так сильно, словно желал слиться воедино. И я разделяла его желание.
– Моя, – не спрашивая, а утверждая, объявил он и поцеловал, будто клеймя.
– Ваша, – выдохнула в ответ.
Рыкнув, Джаред слегка прикусил мою нижнюю губу, наказывая за официоз в такой момент.
Мне понравилось – и я нежно укусила его в ответ.
Произнеся что-то эмоциональное, но мне непонятное, он подхватил меня, устраивая так, чтобы я смогла обхватить ногами его бедра.
– Кхм-кхм! – кашлянули в сторонке голосом лорда Харна. – Взорвалась уже четвертая маглампа. Поэтесса решила, что из-за нее, и воодушевилась еще больше, боюсь, теперь она не покинет сцену.
Джаред застыл, тяжело дыша. Несколько мгновений удерживал меня на весу, не выпуская из объятий, затем медленно-медленно, так, чтобы я сползла по его телу, опустил на пол и снова крепко обнял.
Сумасшествие… Мы безудержно целовались при сотне свидетелей, пускай и разделяли нас декорации и тьма, призванная Джаредом.
Но жалела ли я об этом? Нет, ни капельки. Разве что смущение заставляло прятать лицо на плече у кромешника.
– Спускаемся в зал спокойно, – прошептал он, успокаивающе целуя меня в висок. – Никто ничего не видел и не слышал.