— Не. А что это? — Сейчас узнаешь."
"Я читала почти час, а Ярик, как и я когда-то в таком же возрасте, слушал, затаив дыхание. Он даже пытался бороться со сном, но сон его в конце концов победил. И я, услышав сопение мальчика — хорошее сопение, почти как у здорового ребенка — отложила книжку в сторону, встала с кровати и ушла в гостиную, прикрыв за собой дверь.
«Хроники Нарнии» были моей любимой историей в детстве.
Потом их место занял «Гарри Потер», вслед за которым пришло увлечение «Властелином колец». Так мы с Олегом, отцом Юли, и сошлись — у нас с ним оказались одинаковые литературные вкусы.
Ну вот, вспомнила Олега и расстроилась. Я по нему иногда скучала. Он был неисправимый мечтатель… не от мира сего. И в юристы пошел, просто потому что надо было куда-то пойти.
Назар Миролюбович совсем другой. И зачем я сейчас их сравниваю?..
Пока Ярик спал, я сидела в кресле в гостиной и читала книжку. Маркиза пристроилась у меня на коленях, оглушительно мурча и жмурясь, а я изо всех сил пыталась перебороть искушение войти в спальню начальника.
Часа через три с половиной проснулся Ярик. Сразу побежал в туалет, а я — на кухню, разогревать обед.
— Я не хочу-у-у, — прогудел из ванной мальчик, и я вспомнила совет Назара Миролюбовича.
— А гематоген хочешь? Молчание, а потом: — Ага-а-а-а.
— Вот. Сначала обед, а после гематоген. Договорились? Фырканье.
— Тина, ты как папа. Он тоже так делает.
— А это он меня научил.
«Плохому».
— А-а-а. Ну… а ты мне еще почитаешь? — Почитаю.
Читать вслух я могла просто бесконечно. И как хорошо, что Юлька и Ярик — из тех детей, что любят слушать книжки! Суп оказался сырным, а макароны «по- флотски» — действительно макаронами с сыром и болгарским перцем. И мы с Ярославом — вопреки его словам о том, что он не хочет обедать — уплетали за обе щеки.
Тетя Катя, значит… Ну ничего. Я сырный суп лучше варю.
После обеда и дольки гематогена мы вновь полоскали горло, а затем отправились в кровать — слушать продолжение «Хроник Нарнии».
Поначалу Ярик любопытно сверкал глазами, но минут через сорок стал клевать носом. Он все же был еще очень слаб, только хорохорился.