И впереди у него явно кашель — пока мальчик лишь хрипел, но слизь из горла не выходила. А значит, инфекция его покидать не спешила.
Я только и успела, что закрыть книжку и тихонько выскользнуть из комнаты, как услышала звук от поворачиваемого во входной двери ключа. Посмотрела на часы — четыре часа дня. Значит, Назару Миролюбовичу сегодня повезло, и он смог закруглиться к четырем, как и говорил мне.
Сердце почему-то замерло, когда я вышла в коридор и стала наблюдать за Черным. Он положил свой дипломат на банкетку, снял пальто, убрал его в шкаф, а затем начал разуваться.
— Как прошел день, Тина? — спросил спокойно, кинув на меня короткий взгляд.
— Нормально. Ярик не сильно капризничал. Сейчас спит.
— Хорошо, — кивнул Назар Миролюбович, по-прежнему занимаясь ботинком. — Уже лучше себя чувствует. Он сильно капризничает, когда болеет. Значит, выздоравливает.
В этот момент начальник поднял голову — и буквально обжег меня взглядом.
— Тина… опять ты за свое. Хватит гладить себя.
Точно.
Отдернула руки и спрятала их за спину.
— Извините. Я… могу идти? Назар Миролюбович нахмурился, надевая тапочки.
— Идти? — Да. Домой. Вы говорили, что когда вернетесь, я смогу… Он сделал шаг вперед, ко мне, и я запнулась.
Сглотнула.
— Ну? Что ты там сможешь, Тина? И взгляд такой насмешливый.
— Смогу… Назар Миролюбович поднял руку и дотронулся до моей щеки.
Пальцы его были прохладными после улицы, но все равно очень приятными.
— Сможешь.
Последний разделяющий нас метр — и я всхлипнула, почувствовав его губы на своих губах, и его руки — на своих щеках.
Властно, но нежно, и так сладко… Я даже не заметила, как сама обняла его, и прижалась крепко- крепко, стремясь быть как можно ближе. Мысли уплыли, утонули, как бумажный кораблик в ручье, и если бы меня в ту секунду спросили, как мое имя, я не смогла бы вспомнить. Я превратилась в комок невыносимо приятных ощущений.
Нежность, желание, страсть… и немного страха.
Слишком мало, чтобы остановить меня.
Остановило другое. В тот миг, когда Назар Миролюбович начал расстегивать верхние пуговицы на моем платье, я вспомнила о спящем Ярике. И перехватила руку начальника.
— Нет.
Черный посмотрел на меня раздраженно.
— Ну что опять? — А если Ярик проснется? Ладонь Назара Миролюбовича легла мне на грудь, сжала, погладила напрягшийся сосок.