Выстрел принес ему не больше вреда, чем Андрею.
«Долбаные боевики, — подумал я. — Накачались бланками так, что даже боли не чувствуют».
Это правда. На их лицах сейчас можно было найти удивление, ярость, может быть, страх, но никак не боль.
Я считал, что откатился вовремя. Оба противника имели еще много патронов, и мне не хотелось, чтобы мной воспользовались в качестве естественной преграды-укрытия.
Я ошибся, ожидая дуэли на пистолетах в упор. Кто-то выпустил сразу очередь, тихую из-за глушителя, из того прохода, откуда только что прибежал Андрей.
— Ну что, сучонок, — ухмыльнулся «гость с лестничной клетки», — добегался?
Он поднял пистолет, и я еще раз поразился размеру шумоподавителя, который был чуть ли не длиннее ствола.
А потом я сделал то, чего меньше всего можно ожидать от калеки, прикованного к инвалидному креслу.
В последний момент «Гость» попытался отступить.
Когда коляска начала падать, у него, как и у любого, возникло два противоположных рефлекторных позыва. Первый — оттолкнуть падающий предмет, второй — отступить. Для людей, не способных, а чаще просто недостаточно тренированных, принимать в таких случаях однозначные решения, подобная дилемма является катализатором для впадения в ступор.
Надо признать, что громила из ступора вышел. Слегка поздно, но вышел. Изначально мне хотелось попасть ему по коленям, но пришлось ограничиться лишь ступнями.
"В последний момент мне удалось все же «спланировать» так, чтобы ребристая поверхность подлокотника рухнула ровно на подъем стопы. Ботинки у бандита оказались хиловаты. Неплохи для быстрого передвижения, но не для защиты от нападений диких колясок. Я еще добавил свой вес — не сказать что большой, особенно по сравнению с бандитом.
В ступне, оказавшейся прямо подо мной, что-то отчетливо хрустнуло. Впервые подобное членовредительство меня откровенно порадовало. Похоже, мы с «Гостем» сравнялись в физических возможностях, хотя бы на время. Вряд ли он теперь сможет ходить намного лучше меня.