Видимо, болезнь слишком редкая, чтобы я о ней знала.
– В общем, она умерла. Лен Хартингтон тогда так горевал, ужас просто. Ушел с должности мэра, закрылся в своем особняке, забросил все дела. А потом к нам приехал доктор Кулидж, работу искать. И узнал о несчастном вдовце. Уж не знаю, как он его лечил, только лен поправился. Сейчас совсем нормальным стал. Только так и не женился снова.
– Наверное, он до сих пор любит свою супругу, – вздохнула блондинка. – Каждое воскресенье ровно в полдень приносит розы на ее могилу.
– Да, это любовь, – пробормотала я, думая совсем о другом.
Какая интересная последовательность событий получается. У Вейна Хартингтона умирает жена, в Келтон приезжает Кулидж, они знакомятся, и Хартингтон выкупает санаторий, где работает Кулидж. А потом начинаются эксперименты с Гнилью. Только непонятно, как в эту цепочку вписывается Клайв Кэрлис. Явных связей между ними нет. Но Келтон – город маленький, тут все друг с другом могут быть знакомы.
Хотя стоп… Я кое-что упустила. Если Кулидж пичкает людей Гнилью, ему эту Гниль явно нужно где-то доставать. То есть, ехать в очаг, наполнять концентраторы, а потом и «опустошать» их, перенося эту гадость в тело человека. Сам Кулидж не может это делать, он же не Чистильщик. Значит, ему помогает кто-то из наших.
И опять же, цепочка, которая выстроилась у меня в голове, имеет смысл только если мы не упустили никого из ранних жертв. Но об этом пусть думает Тагриан.
"Переодевшись, я не пошла сразу в лечебный корпус, а решила поискать комнату с минеральным источником. Спасибо указателям, долго бродить не пришлось, и уже совсем скоро я входила в полуподвал с низким потолком. Здесь было красиво. Небольшие окна галереей шли под потолком, но света вполне хватало, чтобы рассмотреть все вокруг: стены и пол, выложенные разноцветной мозаикой, деревянные скамейки, небольшой шкафчик в углу и питьевой фонтанчик прямо по центру.