А я поймала в зеркале взгляд супруга, и он мне крайне не понравился.
– Анни-и-ка-а, – многообещающе так протянул лорд.
Я вскочила с пуфа, чувствуя острую необходимость оказаться с ним наравне. Две вещи случились одновременно: нас накрыло прозрачной сферой, а муж надавил мне на плечи, заставив сесть обратно.
– Что же вы не кричите?
Действительно. Но я впервые увидела такое проявление магии и потрясенно молчала. Мы как будто оказались в мыльном пузыре.
– А впрочем, вас больше никто не услышит, – сообщил он, подтверждая мои подозрения насчет звукоизоляции.
Рывок, и пеньюар сдернут с моих плеч до локтей. Еще один рывок за ворот рубашки, и тонкая ткань разошлась двумя половинками, обнажая меня до пупа. На голые плечи тяжело легли мужские ладони и сжали.
– Предупреждаю последний раз, не испытывайте мое терпение, – жестко и с угрозой сказал Дарстен.
На меня нахлынули давно забытые чувства беззащитности и безысходности.
Вдоволь насладившись своим превосходством и видом обнаженной груди, он убрал руки.
– Будьте благоразумны, Анника, – сказал на прощание. Окружающая нас сфера исчезла, и лорд пошел к себе.
Наверное, девочка восемнадцатилетняя после такого прессинга судорожно бы куталась в обрывки одежды, давясь от слез после пережитого унижения.
Но я не девочка.
– Лорд Дарстен!
Он обернулся. Я развернулась на пуфе к нему лицом, отчего еще больше обнажилась, но не сделала даже попытки прикрыться.
– Какое мне дело до ваших чувств? Мне от вас нужен лишь ребенок, – холодно бросил он и скрылся за дверью.
Козел! Но откровенный и не скрывающий свою сволочную натуру. Сразу сказал, что от меня нужны лишь дети, и в первый же день семейной жизни познакомил с любовницей, чтобы не было никаких иллюзий и недопонимания.
Встав с пуфа, я развязала пояс на пеньюаре и, сняв его, избавилась от остатков сорочки. Идти искать новую рубашку не было ни сил, ни желания. Натянула снова пеньюар, погасила везде свет и легла в постель.
Странно, но даже злости на муженька не было. Попытался приструнить жену как умеет. Да, животное парнокопытное, может быть, опасное, но с ним хоть все ясно. А вот с Глебом я долго мучилась сомнениями и подозрениями.