– Машунь! – протянула руки, и моя зайка упала в объятия.
– Анечка, как ты? – спросила свекровь.
– Все хорошо. Теперь все хорошо.
И это было так. Прижимая к себе дочь, я понимала, что она – самое главное в моей жизни, а неверный супруг, мнущийся с цветами за спиной матери, – уже чужой мне человек.
– Анечка, что говорят? Когда тебя выпишут?
– Не знаю. Посмотрят результаты анализов и скажут.
– Давай к нам после выписки. Маша у нас живет. Пришлось перевести в другую школу. Глеб не успевал за ней следить.
– Хорошо.
– А папа давно уже твою одежду перевез, – простодушно произнесла дочь.
Давно, значит! Я бросила мрачный взгляд на мужа, и он отвел глаза.
– Маша сменила школу, и мы считали, что ты все равно решишь быть рядом с ней, пока она учится, – поспешила обелить сына свекровь.
– Мама, у меня только три четверки!
– Молодец! – похвалила я. Будь хоть двойки, не ругала бы.
– Мама, а ты с нами на море поедешь?
Я бросила взгляд на свекровь, и та развела руками:
– У нас путевки на следующей неделе. Мы с дедом летим и Маша. Давно уже взяли. Маша так по тебе скучала, что я не знала, как ее развеселить. Пообещала ей после завершения учебы отвезти на море, если закончит год без троек. – Она обернулась к сыну: – Глеб, если Анечку выпишут, можно ей с нами? Море пойдет на пользу здоровью.
– Я позвоню туроператору, – кивнул тот.
– Не надо. Не хочу менять климат. Лучше мы пока здесь все вопросы, связанные с моим долгим отсутствием, урегулируем, – произнесла я, бросив на супруга красноречивый взгляд. Наверное, и правда будет лучше, если дочь с бабушкой и дедушкой отдохнет, пока мы отношения выяснять будем.
Свекровь, посмотрев на нас, решила сменить тему и развила бурную деятельность, показывая, что из еды мне принесла.
"Маша как обезьянка висела на мне, но я отправила ее с отцом купить минералку, а сама попросила свекровь помочь мне помыться. Не знаю, когда это делали в последний раз, и до зуда в коже хотелось вымыть голову и освежиться.