Пластиковая обложка у дневника была нежно-зеленая, как первая весенняя травка, – ни у кого такой больше не было! И ручек таких, и ластиков, и ранцев! Где-то он доставал все, папа Саша, в те времена тотального дефицита и безденежья.
А потом стало плохо. Янка в пятый класс перешла, когда это началось: родители вдруг перестали разговаривать между собой: «Да. Нет. Купи хлеба. Мусор вынеси». И все. Мама скандалила или плакала, а папа Саша начал отдаляться, словно стеной себя окружил. Янка испугалась и с испугу заболела воспалением легких.
Потом Янка повзрослела и осознала, что мать чувствует себя отверженной и одинокой, поэтому и скандалит так часто, не в силах пробиться сквозь стену, за которой они с папой Сашей от нее прятались. Он никогда не ввязывался в скандал – либо отмалчивался, либо просто уходил, и это бесило мать больше всего.
– Не слушай, – сказал Саша.
Но Янка не могла больше терпеть – она вскочила и понеслась к матери на кухню:
– Заткнись! Коза тупая!
Мать словно захлебнулась: никогда она не видела дочку в такой ярости.
– Ты как… с матерью… разговариваешь?!
– А как с тобой еще разговаривать? – Янка смотрела ей в глаза и говорила тихо, но с такой ненавистью, что Светка даже попятилась.
– Ты что, ты что…
– Если ты. Еще раз. Голос повысишь. На папу. То я… То мы с тобой разведемся.
И ушла. А Светка осталась стоять, разинув рот. С тех пор она притихла и выступала только тогда, когда Янки не было поблизости. А потом начала пить. И Саша, и Янка, втайне друг от друга, все время искали ее заначки и выбрасывали бутылки, но Светка повадилась ходить по друзьям, где ей охотно наливали. Янка мать презирала.