Тут как-то отличилась: ездила к мужу на кладбище, присела на скамеечку, чтобы отдохнуть и перекусить немножко, а к ней воробьи прибежали за крошками. Она им кидала, умилялась, потом очки надела – а это оказались мышки, а не птички! Визгу было…
Лера невольно рассмеялась, а Роза Петровна улыбнулась: ну вот, повеселела девочка, а то страшно было смотреть на эту вселенскую печаль.
Уже собравшись уходить, Лера все топталась в прихожей, а Роза Петровна терпеливо ждала, надеясь, что Лера все-таки откроет ей душу.
– Мне кажется или ты действительно хочешь мне что-то сказать? – осторожно спросила она.
– Да нет, ничего особенного. Просто… Чтобы вы не волновались! В общем, я не собираюсь… разрушать… нашу семью.
Лера не могла больше говорить, ее душили слезы. Она рванулась к двери, но Роза Петровна не пустила – обняла и крепко держала в объятиях, пока Лера немного не успокоилась.
– Вы расстались, да? С тем человеком? – прошептала Роза.
Лера могла только кивнуть.
– Пойдем.
Она снова привела упирающуюся Леру на кухню, налила ей воды и подала салфетки. Лера послушно отхлебнула и вытерла слезы. На свекровь она не могла смотреть. А та вдруг сказала:
– Вот что – надо выпить. Где-то у меня был коньяк.
Пока Роза Петровна ходила за коньяком, Лера немного пришла в себя. Они выпили, помолчали. Потом Лера, глядя в стол, спросила:
– А вы изменяли мужу?
– Да, – спокойно ответила свекровь. – Но это не была измена в тривиальном смысле.
– Значит, это был просто секс? Эти маленькие приключения?
– Не совсем. Человек должен был все-таки мне нравиться. Но любила я одного Всеволода Афанасьевича.
– Понятно.
– Ты влюбилась, да?
– Да. Но все кончено. Он уехал в Штаты.
– Бедняжка! И что ты думаешь дальше делать?
– Он звал с собой, но… Нет, я не могу. Наверное, надо попытаться все как-то наладить.
– Скажи… Прости, что о таком спрашиваю! Юра стал тебе противен? Физически? Ты совсем с ним спать не можешь?
– Не знаю.
– Он на самом деле тебя любит! Тогда он, конечно, показал себя не лучшим образом. Очень эгоистично поступил.