А что, если завтра он вернется не только во главе стаи лесных псов, но и с вооруженной оравой, — монах передернулся, — чешуйчатой мерзости?!
— Ступай, — холодно и жестко, точно вдавливая в лобовую кость собеседника каждое слово, проговорил отец Настоятель. — Те, кому показалось, будто я утратил хватку, пусть без стеснения идут ко мне. И мы… — он пожевал губами невидимую травинку, — досконально обсудим этот вопрос. Если желаешь, можешь стать первым. Если нет, отставить разговоры! Слушай мою команду, брат Викарий.
Он встал и подошел к книжной полке, показывая, что аудиенция окончена. Викарий, молча поклонившись, вышел.
Сохатый глядел на корешки книг, но перед глазами стояла иная картина — густой лес невиданных в этих широтах деревьев, срывающийся с высоких скал поток, отполированные тысячами ног ступени, вырубленные в граните, и высящийся над всем этим великолепием монастырь. Настоящий монастырь.
«У провидения нет рук, кроме твоих, — учил Седой Ворон.
Он взял в руки гранату, провел указательным пальцем по ее чугунной рубашке, забавным квадратикам, придающим ей довольно нелепый вид. Одно движение, и они превратятся в жуткие разрывающие плоть осколки. Он тронул кольцо. Оно не налезло бы и на первую фалангу мизинца, а бед от него…
Ему вспомнился день, когда он решил остаться здесь навсегда. Разве он поступил неправильно? Разве тысячи людей, обретших покой в стенах обители, — не доказательство разумности его решения? Приходится признать, есть то, что возможно, и то, что невозможно.
«Невозможно лишь то, что ты считаешь невозможным!» — спорили с отчаянным криком его души брошенные когда-то вскользь слова учителя.
«Неужели все это — лишь отговорки? Все годы, проведенные здесь, под землей, в монастырской тиши — глупая крысиная возня? Нет, не может быть! Я копил силы, и вот теперь готов выступить!»
«Ты испугался Охотника, — словно кто-то чужой поселился в его голове и теперь безжалостно хлестал точно в цель, больше не позволяя прятать неприглядную правду от себя самого.
Преемник Майора подбросил гранату и легко поймал.
«Выходит, он прав? Выходит, моя жизнь псу под хвост? Нет, этому не бывать.