Гинзбург убежала домой. На следующий день писатель позвонил любовнице и застонал:
– Дорогая, мы совершили трагическую ошибку, скорее приезжай!
– И не подумаю, – ответила Елизавета.
– Я тоскую, – захныкал Володя.
– Скоро утешишься, – не дрогнула она.
– Милая, неужели ты не вернешься? – ныл графоман.
В подобном духе они проговорили четверть часа, и в конце концов Володя сказал:
– Я есть хочу!
– Приятного аппетита! – пожелала Лиза.
– У меня продуктов нет!
– Купи пиццу, – с нескрываемым злорадством предложила Лиза, – наверное, тебе неизвестно, но за углом есть забегаловка.
– А где взять деньги? – откровенно спросил прозаик.
– В тумбочке! – ответила Лиза и отсоединилась.
Но телефон тут же затрезвонил вновь. Гинзбург отключила его от сети, а на следующий день сменила сим-карту. Однако Владимира это не остановило, он ухитрился узнать новый номер, подстерег Лизу возле дома и стал признаваться ей в любви. Елизавета возмутилась, Владимир обозлился…
Лиза остановилась и уронила голову на руки.
– Он псих, – глухо сказала она, – пообещал мне отомстить! Сказал, что напишет другую великую книгу, в ней сообщит всю правду обо мне, морально уничтожит изменницу, проучит ее! Нес инфернальный бред! То плакал, то угрожал! Я сменила шесть номеров, но он их таинственным образом узнавал. И все начиналось заново.
– Похоже, ему помогала Лукашина, – сказала я.
– Это невозможно, – пожала плечами Лиза, – мы были близки, но Света не знала о существовании Володи. Я не принадлежу к когорте глупых баб, которые рассказывают подругам о любовниках!
– Но Володя как-то узнавал твои новые телефонные номера?
– Да.
– Значит, он имел контакт с кем-то из близких тебе людей, – справедливо заметила я.
– Ерунда, – всхлипнула Лиза, – пойду умоюсь.
– Конечно, – кивнула я.
Елизавета направилась в ванную, я осталась одна на кухне и стала обдумывать ситуацию. Гинзбург в пылу злобы сожгла рукопись, а ведь там, вполне вероятно, находилась отгадка. Мерзкий явно написал, где прячет девочку! Хорошо, что я удержалась от упреков и не сказала Лизе всего, о чем думала в тот момент, когда облитая бензином рукопись вспыхнула как факел.
– Даша! – зазвенел из коридора голос, полный отчаянья. – Даша!
Я бросилась на зов. Ванная комната Владимира выглядела неуютно: стены без кафеля, на унитазе лежит надтреснутый пластмассовый стульчак, никакой занавески для душа и батареи моющих средств нет и в помине.