– Спасибо, но я знаю, что люди боятся инвалидов!
– Мама! – с легкой укоризной сказала Кара.
– Ой, прости, доченька, – опомнилась Лариса, – я понимаю, как тебе надоела занудная старуха! Целый день в кровати лежит, ничего не делает, только стонет! Хотя я стараюсь! Всегда улыбаюсь! Мне очень тяжело, но я не показываю своих мучений!
– Я могу порекомендовать отличное лекарство, – не выдержала я, – оно купирует практически любую боль. А что вас тревожит?
– Ноги, – необдуманно соврала Лариса Петровна, – их так и выкручивает! Но я терплю до последнего, понимаю, что я обуза для Кары, вот и молчу, хотя иногда возникает такое ощущение, что ноги тигр жует.
– Это же прекрасно! – воскликнула я.
Лариса удивилась.
– Вы полагаете?
– Конечно! Вы выздоровеете! Врачи знают: если в неподвижных ногах возникает боль, значит, нервные клетки восстанавливаются, – объяснила я, – начинайте заниматься гимнастикой, и вы скоро побежите.
Глаза Ларисы Петровны наполнились растерянностью.
– Наверное, я спутала, – заявила она через мгновение, – у меня душа болит!
– Тогда рекомендую настойку валерьяны, – тут же посоветовала я, – пиона или пустырника.
– Я никогда не жалуюсь, молча терплю мучения, – заявила Лариса, – понимаю: я обуза для Кары, лекарства денег стоят. А моя бедная доченька – единственная их добытчица! И печень у меня болит! Она лекарств не вынесет.
– Тогда вам нельзя есть торт, – заметила я, – тем более второй кусок!"
"Лариса Петровна уставилась на тарелку, где лежали остатки бисквита, щедро украшенного кремом.
– Да, я обуза, – прошептала она, – даже за столом мы говорим только о моих проблемах! Это ужасно! Кара, подай носовой платок, извини, что, как всегда, мешаю тебе пить чай, но самой-то мне не встать! Господи, бедная моя доченька! Досталась же тебе увечная мать! Из-за меня ты живешь в одиночестве.
– Мамуля, – устало сказала Карина, протягивая ей салфетку, – я очень тебя люблю.
– Нет, я жернов! – зарыдала Лариса. – Камень на твоей шее! Не спорь!
– Она и не собирается, – не выдержала я, – вы совершенно правы, паралитик – это жернов на шее. Кабы не вы, Карина бы вышла замуж!
Кара закашлялась, а Лариса перестала рыдать.
– Я обуза? – спросила она.
– Огромная, – подтвердила я, – вы так часто говорите о своем несчастье, что убедили Карину: мать – ее крест.
– Хочу еще торта, – тут же перевела разговор в другое русло Лариса.