Джордан нежно провел рукой по ее щеке и вновь с жадностью приник к ее губам, унося из мира реальности в вековечную бархатную тьму ночи.
Потом они лежали, прижавшись друг к другу, Кэсси уткнулась лицом ему в плечо. Как сквозь сон она слышала свой собственный голос, лепечущий его имя, и не разжимала объятий, боясь нарушить очарование окутанной тишиною комнаты и не желая возвращаться в реальную жизнь. Она уже не была прежней Кэсси. Новый опыт, открывший перед нею иной, прежде неведомый мир, перевернул все ее представления.
Почувствовав, что Джордан шевельнулся, Кэсси обхватила его руками, не желая отпускать, и он поднялся, увлекая ее за собой, не отрывая глаз от ее лица и нежно гладя по волосам.
– Никогда со мной такого не случалось, – странным голосом произнес он. – Секунду у меня было ощущение, что ты внезапно исчезла. Как ты себя чувствуешь?
Как будто родилась заново, стала совершенно другим человеком, с совершенно новой сутью, мысленно ответила Кэсси, глядя на Джордана.
– Я в порядке, – с трудом выговорила Кэсси. – Разве что немного ошеломлена…
Она постаралась произнести это как можно более естественным тоном, лихорадочно соображая, что в таких случаях сказали бы современные и уверенные в себе особы.
– Кэсси! – В голосе Джордана вдруг послышались сердитые ноты, а пальцы чуть сильнее сжали ее лицо.
– Я действительно чувствую себя в полном порядке, – не очень убедительно улыбнулась она. – Вам не кажется, что нам, пожалуй, пора встать и посмотреть, какая на улице погода?
Секунду‑другую он испытующе смотрел на нее, но не увидел ничего, кроме смущения и нетерпеливого желания поскорее одеться.
– Вы безнадежны, Кэсси, – сказал он звенящим от гнева голосом. – Подарив мне самые удивительные и прекрасные минуты в моей жизни, вы туг же беспокоитесь о самых что ни на есть земных и тривиальных вещах, о погоде и о необходимости поскорее возвратиться домой.
Кэсси поразила неподдельная горечь, прозвучавшая в его словах. Самые прекрасные минуты в его жизни.