Было уже половина седьмого, и Саре пришлось звонить домой, чтобы предупредить, что ей не удастся прийти вовремя.
— Ох, это уже переходит все границы, — жалобно вздохнула Салли. — Похоже, он делает это нарочно. Ты звонила на фабрику?
— Да, но никто не знает, где он. Он ушел прямо после завтрака на деловое свидание и сказал, что оттуда поедет домой. — Сара покусала губы и спросила с тревогой: — Как ты думаешь, с ним ничего не могло случиться дорогой?
Салли тотчас же забыла свой гнев.
— О Боже! Надеюсь, что нет… но лучше навести справки.
— Я позвоню в полицию, — пробормотала Сара.
Удостоверившись, что сообщений о несчастном случае с Греем в полицию не поступало, Сара все еще сидела возле телефона, когда услышала, как к дому подъезжает машина.
Тотчас же тревога сменилась злостью — не только на то, что он опоздал, а больше что заставил ее нервничать."
"Когда он вошел, она вскочила, лицо ее побледнело, огромные глаза горели в полутьме холла, и ее тоненькая, воздушная фигурка вызвала у Грея такую отчаянную, непереносимую боль, что ему стоило громадных усилий не броситься к ней, не прижать к себе, не поцеловать… не как чужую женщину, а ту, которая ему близка, тело которой ему знакомо, реакция этого тела казалась ему такой понятной.
Он уже шагнул к ней, но все его мечты обратились в прах — резким тоном Сара сказала:
— Вы обещали быть к шести.
Холодный голос и ледяной взгляд подействовали на него отрезвляюще, причинив такую физическую боль, что он отреагировал тотчас же — сдержанности как не бывало.
— Так почему же вы не ушли, если этот проклятый обед для вас так важен?
Сара с возмущением посмотрела на него.
— Вы же знаете, я не могу оставить Робби одного, — ответила она.
— А почему нет? — грубо возразил он.
Его выпад был так неожидан, так чудовищно несправедлив, что Сара молча уставилась на него.
Она почувствовала, как слезы выступают у нее на глазах, и поняла: если она задержится хоть на мгновение, они польются рекой.