Профессор Дюран…
— Откуда ты его знаешь?
— Он бывает в «Шехерезаде». Наш обер-кельнер Рене говорит, что меньше чем за десять тысяч Дюран и пальцем не шевельнет.
— Рене, видимо, в курсе дела.
— А иной раз он делает и по две, и по три операции в день. У него шикарный дом, «паккард»…
Удивительно, подумал Равик. Она мелет страшную чушь, какую на протяжении веков до нее мололи все женщины. Но лицо ее от этого ничуть не меняется. Пожалуй, оно становится еще прекраснее. Амазонка с глазами цвета морской волны, наделенная инстинктом наседки и проповедующая банкирские идеалы.
На пенистом гребне волны Равик увидел моторную лодку. Он не двинулся с места.
— Вон едут твои друзья, — сказал он.
— Где? — спросила Жоан, хотя давно уже заметила лодку. — И почему мои? Скорее твои. С тобой они раньше познакомились.
— На десять минут.
— Во всяком случае раньше.
Равик рассмеялся.
— Пусть будет по-твоему, Жоан.
— А я к ним не пойду.
— Конечно, не пойдешь.
Равик вытянулся и закрыл глаза. Солнечное тепло сразу же охватило все тело, словно его накрыли легким золотистым покрывалом. Он знал, что последует дальше.
— Мы не слишком учтивы, — сказала Жоан, немного помолчав.
— Влюбленные никогда не отличаются учтивостью.
— Ведь они приехали специально за нами. Если ты не хочешь ехать с ними, то, по крайней мере, спустись вниз и скажи, что мы остаемся.
— Хорошо. — Равик слегка приоткрыл глаза.
— Работать? Но это же просто смешно. Кто здесь работает? Почему бы тебе не поехать с нами? Ты им очень понравился. Вчера они были страшно огорчены, что ты остался на берегу."
"— О Господи! — Теперь Равик совсем открыл глаза. — Почему все женщины любят эти идиотские разговоры? Тебе хочется покататься, у меня нет моторной лодки, жизнь коротка, нам осталось пробыть здесь несколько дней, так неужели я должен разыгрывать великодушие и заставлять тебя делать то, что ты все равно сделаешь?.
— Меня незачем заставлять. Сама знаю, как поступить.
Она взглянула на него. Глаза ее, как всегда, были яркими и лучистыми, и лишь губы скривились в легкой гримасе, настолько неуловимой, что Равик усомнился: уж не ошибся ли он? Но он знал, что не ошибся.
Волны с шумом бились о скалы у мостков причала.