— Всем пока, — произносит она механическим голосом и, не дожидаясь наших нестройных «Пока», скрывается в дверях.
— Она обиделась? — растерянно глядя, как Руслан покидает комнату вслед за ней.
— Без понятия. Но думаю, Рус ее отшил.
Глава 10
Наклонившись, я поднимаю с пола пустой фужер и иду к столу, чтобы налить вина. Адреналиновое волнение расползается по коже, и мне хочется поскорее его успокоить. Сквозь упругое бульканье слышится шум приглушенного разговора в прихожей, за которым следует хлопок входной двери.
— Тебе налить?
— Нет, малыш, мне хватит. Лучше иди сюда.
Едва я забираюсь к нему под бок, в гостиной появляется Руслан. Никак не прокомментировав уход Ренаты, он занимает свое место, отпивает виски и снова смотрит в экран. Наш киносеанс продолжается как ни в чем не бывало.
— Джек-воробей уже нет тот, — заговорщицки шепчет Мирон, убирая волосы с моей шеи. Его губы прижимаются к оголившемуся участку кожи, рука, покоящаяся на поясе моих шаровар, вновь скользит к животу, поднимаясь выше.
Я жмурюсь и с силой сжимаю его предплечье, потому что он касается моей груди.
— Мирон, мы здесь не одни.
— Здесь темно, — шепчет он, потягивая пальцами мой сосок.
Жар возбуждения окутывает меня моментально, подстегиваемый выпитым алкоголем, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы не дышать слишком громко. Вторая ладонь Мирона опускается на шов моих брюк, несильно ударяет по нему, заставляя меня выгнуться, и ныряет под резинку.
— Не надо, — сипло выдыхаю я одновременно с тем, как светящийся прямоугольник экрана начинает расплываться перед глазами, а растущее вожделение вышибает из меня всякие опаску и стыдливость.
В этот момент я хочу верить, что полумрак комнаты надежно нас укрывает, чтобы продолжить испытывать то, что со мной происходит. Как тянет и набухает грудь, оттого что Мирон ласкает соски, и как накаляется низ живота, когда он круговыми движениями массирует клитор.
Его ладонь лишь на секунду покидает мою грудь, чтобы забрать у меня фужер и отставить его на подлокотник, после чего вновь ее сжимает. Твердость члена впечатывается в мое бедро, и только присутствие третьего лица удерживает меня оттого, чтобы не запустить руку под резинку его шорт.
— Надо перестать, — неуверенно повторяю я, но рот Мирона глушит мои слова. Мы целуемся, и я знаю, что он возбужден не меньше меня, потому что его дыхание походит на глухие стоны.