– Не дрейфь, братишка, – успокаивающе похлопал я его по плечу. – Почти пришли. Если навигатор не врет, то финиш уже прямо за углом этого дома.
После моих слов Толик немного собрался, а за поворотом уже совсем осмелел и даже немного вышел вперед меня, внимательно осматриваясь по сторонам.
– Да, это здесь, – видимо что-то обнаружив, подтвердил мои слова толстяк.
Мы находились в богом забытой подворотне. Толик подошел к ближайшей стене и начал водить по ней рукой, бормоча что-то себе под нос.
– Так… Выбитое окно, кирпичная кладка, сатанистское граффити в виде шкур… Пять метров направо, два на юг, три на сорок пять градусов… Семь, двенадцать, сорок четыре…"
"Надеюсь толстячок не тронулся кукухой от мрачной обстановочки, а то мне его еще назад вести надо.
Толстяк довольно воскликнул и нажал на какой-то кирпич в стене, который мягко провалился внутрь. Секунд десять ничего не происходило, но потом с тихим скрежетом небольшой участок стены отошел в сторону, открыв спрятанную за собой нишу.
Толик воровато огляделся и достал из отверстия небольшую коробочку черного цвета, размером где-то с кейс для наручных часов. Открывать ее он не стал и сразу же спрятал добычу куда-то в складки одежды.
Я решил тактично промолчать и не спрашивать, что это за странная штуковина. Улицы научили не совать свой нос во все щели, и это знание мне довольно дорого обошлось. Так что теперь просто осталось отвести толстяка до городского района и можно со спокойной душой распрощаться и забыть про его существование.
– Можем идти назад? – спросил я у Толика, дождавшись, пока он закончит свои дела.
– Да, мож… – начал говорить толстяк, но неожиданно запнулся и посмотрел куда-то мне за спину. Его глаза при этом расширились, а нижняя челюсть затряслась.
Я тут же обернулся, и увидел… Две огромные черные сиськи.
Секунд пять до меня доходило, что женские прелести не летают в воздухе сами по себе, а крепятся к такому же большому торсу.
У поворота, откуда мы завернули на этот переулок, стояла двухметровая чернокожая баба с лысым черепом. Ее предвкушающая ухмылка не сулила ничего хорошего, а несколько мужских силуэтов, виднеющиеся за ее спиной, окончательно уничтожали надежду на мирный исход.
Над лысиной ультимативной бабищи значилось Герда (39).