И не сочтет, что следы укусов слишком велики для змеиных зубов.
Без помех Фаргал вернулся в Великондар. Через час он уже сбросил с себя пропылившиеся одежды, ополоснулся и лег в постель. Именно тогда Фаргал подумал, что не спросил, кто и зачем разбудил владычицу Кхорала Ирзаи.
Царь надеялся, что во сне к нему придет его богиня и поведает о том, что он не узнал наяву. Но снились ему лишь бесконечные отряды марширующих солдат. Тысячи и тысячи воинов, растянувшиеся в пыльном облаке, поднятом множеством сандалий.
В эту же ночь Кэр, сын вождя Хардаларула, ехал рядом с тысяцким, глядя прямо перед собой. В серебряном сиянии полной луны Великондар, безлюдный, молчаливый, казался покинутой обителью богов.
Но сын вождя взирал на погруженный во тьму город без благоговения. Что эти дворцы рядом с холодными синими пиками его родных гор? То же, что сами карнагрийцы – рядом с воинами клана Мечей.
«Только женщины и хороши здесь,– думал Кэр.– Но женщины – не мужчины. У них другая твердость!»
– О чем ты думаешь, Змея? – спросил Кайр.
– Не называй меня так! – холодно сказал сын вождя.– Ты знаешь мое имя.
– Но Змея – сильное прозвище для воина клана! – возразил Кайр, которого высокомерное поведение сына вождя нисколько не сердило: только прирожденный воин и повелитель указывает тому, кто совсем недавно выкупил его из рабства.
«Сын мало похож на отца лицом! – подумал тысяцкий.– Но духом – истинный Хардаларул!»
– Да,– согласился Кэр.– И прозвище мне подходит. Но ты – из моего клана!
– Понимаю,– согласился Кайр.
Они говорили на диалекте горцев Самери, весьма отдаленно похожем на карнагрийский.