Кэр должен помнить об этом, когда смотрит на вызолоченные крыши дворцов или грозные ряды имперской конницы. Такова жизнь в Четырех Империях: будь то Самери, Эгерин, Фетис или Карнагрия. Войско движется впереди, а позади, в шлейфе пыли волы тащат повозки с ранеными и умирающими.
Сегодня утром Кэр пожелал сообщить своему тысяцкому нечто важное, ни в коем случае не предназначенное для посторонних ушей. И Кайр, воспользовавшись поводом, повел юношу на южную окраину, место, куда стекала слизь из дубильных чанов столицы. Туда, где наверняка нет ни слухачей, ни законников, ни соглядатаев.
Когда совсем стемнело, тысяцкий решил, что ознакомительную прогулку можно закончить. Прямо перед ними возвышалось трехэтажное, довольно крепкое по местным меркам здание с обширным двором. Со двора густо пахло навозом. Можно было предположить, что перед ними – постоялый двор. Поглядев на мятую бронзовую табличку, скудно освещенную фонарем, заправленным жиром, Кайр убедился в этом окончательно.
Кайр усмехнулся.
– Зайдем,– предложил он,– пропустим по кружке и потолкуем. Вот именно то укромное местечко, о котором ты просил.
Кэр, естественно, не стал спорить, и через минуту они оказались внутри, в просторном душном помещении с закопченным потолком и сомнительными обитателями.
Кайр подбоченился и обвел взглядом харчевню, потом оборотился к юноше и громко заявил:
– Вот! Самая грязная и паршивая харчевня во всем Великондаре! Или я не прав? – И, развернувшись, устремил взгляд на хозяина, здоровенную кучу мяса с крохотными подлыми глазками.
Сейчас на самерийце не было серебряного пояса тысячника. А одет он был сущим оборванцем. Даже рукоять меча обмотана старой коричневой кожей, заставлявшей предположить, что внутри деревянных ножен не меч, а кусок ржавого железа. Кэр в сравнении с Кайром выглядел настоящим щеголем, хотя тот потрудился и над обликом юноши.
– Если ты выглядишь слишком хорошо для подобного места,– приговаривал он, разбрызгивая дорожную грязь по зеленой тунике Кэра, заправленной в купленные только что за половинку медной монеты рваные штаны,– это может повлечь слишком много неприятностей. А когда ты скромен и внушаешь уважение,– он похлопал по ножнам меча,– то их будет меньше. Не то чтобы их не было совсем, но – меньше. Поверь мне, Кэр! Я провел в трущобах почти год. Правда, не здесь, а в Эгерине.