– Я лекарь. И умею хранить тайны. Любые тайны! – подчеркнул он.
И Ирдик прорвало.
Торопливо, сбиваясь, нервничая, немилосердно теребя тунику Кен-Гизара, девушка выложила ему все.
О пире. О лабиринте. Об оборотне-змеечеловеке (Вардали за ее спиной ахнула и закрыла рот ладонью, Кен-Гизар, потрясенный не меньше, но лучше умевший сдерживать свои чувства, предостерегающе сдвинул брови), о том, как оборотень их пощадил и вывел из лабиринта. Снова о Кэре. О неудачной попытке отца выкупить Кэра. И о том, как он все-таки стал свободен.
– Это не Фаргал! – воскликнула она убежденно.– Это он, Кэр! Я знаю! Точно знаю! Потому что я люблю его!
– Хорошо, хорошо, девочка,– серьезно и спокойно произнес Кен-Гизар, глядя в пленительные доверчивые глаза.– Спасибо, что рассказала мне! Если это действительно Кэр, твой Кэр,– он достанется тебе. Я обещаю!
И поклялся самому себе, что так и будет. Опрометчиво.
Вардали с изумлением уставилась на лекаря, говорившего так, будто он сам правит царством.
Зато ее девочка наконец успокоилась.
– Ты немного отдохнешь,– продолжал сокт.– Поешь, поспишь и постараешься не слишком волноваться. Пройдет три, может, четыре дня – и все выяснится. И мы найдем твоего Кэра, даже если он не в мантии царя Карнагрии.
Кен-Гизар негромко рассмеялся. И поднялся.
«Ирдик-то успокоилась,– подумала Вардали, выходя из комнаты дочери.
Сделав вид, что споткнулась, она, согнувшись, оперлась рукой на выгнутую спинку дивана, задержалась в этом положении чуть больше, чем требовалось.
«Ну, лекарь, давай!»
Сильный толчок швырнул ее на диванные подушки. Вардали вскрикнула, еще раз, вцепилась зубами в расшитый атласный шелк…
«Все-таки у придворного платья есть существенное преимущество перед штанами. В некоторых случаях»,– подумал Кен-Гизар. Он выиграл бы свои пять золотых.
Женщина безжалостно грызла дорогой шелк. Чтобы ее вопли не разносились по всему дворцу. Этот царский лекарь – о! – если он действительно лекарь, а не самозванец, взял ее с грубостью пьяного солдата. Именно так, как хотела Вардали! Неожиданно, больно, беспощадно.
– А-а-а-х! – Вардали содрогнулась, уткнула лицо в подушку и завыла пронзительно, долго. Как волчица.