– Собираются вместе, только чтобы урвать кусок гнилого мяса. Да и то: чуть что – каждый готов загрызть соседа! Я купил бы верность нескольких племен, послав им столько подарков, сколько им никогда не увезти на своих верблюдах. И столько еды, что хватило бы на три года засухи. А взамен попросил приструнить соседей. Клянусь Ашшуром, через год я взял бы за глотку и тех и других!
– Дань варварам? – поморщился Кен-Гизар.
– Мой дед Тарто говорил: у мертвеца нет гордости. И еще он говорил: не задирай нос перед волком – он бьет снизу!
– Из твоего деда вышел бы неплохой правитель!
– Он и был правителем! Труппа ходила у него по струнке! И за все время, что я провел с ними, ни один не умер насильственной смертью! Иной раз не худо царям поучиться у старшины цирковых!
Кен-Гизар скрыл улыбку, наклонившись над блюдом с фруктами.
Правда, Фаргал во всех отношениях был талантливым учеником.
Кен-Гизар окинул взглядом мощную фигуру царя, потом поглядел на собственный живот.
«Лет сорок назад я был сложен немногим хуже! – подумал он.– Но и сейчас мои женщины не променяют толстого Кен-Гизара на молодого атлета!» – утешил сокт сам себя и довольно усмехнулся.
– Цены на фетский шелк опять поднимутся! – заметил он."
"– А я подниму цену на зерно! – заявил Фаргал.
– Кстати, о царь! О меди: старейшины Священных островов готовы обменять ее на наше олово в пропорции, предложенной твоим Советом!
– Меняйте! – разрешил царь.– Я одобряю все, о чем ты договоришься с моим Старшим Советником!
– Ты так доверяешь Саконнину? – улыбнулся сокт.
– Я доверяю вам обоим! Какие еще новости?
– Император Самери Гергобар казнил шестерых Владык по обвинению в мятеже и сговоре с айпегами. Двое заговорщиков успели уйти в Эгерин и скрыться в горах Ашшура.
– Когда-нибудь они раздавят и самого Гергобара, эти последыши Аша! – проворчал Фаргал.
– Не думаю,– покачал головой сокт.– Горцы разобщены! Кстати, пока Гергобар разбирался с мятежниками, корабли кушога поднялись вверх по Ашу едва ли не до самого Кандиура. А островитяне Табе, с которыми, если ты помнишь, у Императора заключен мир, разграбили восемь поселков на побережье и увезли несколько сотен рабов.