Прямоугольный тоннель, освещенный зеленоватым светом, исходящим от кожи оборотня, тонул во тьме двадцатью шагами впереди.
Оборотень коснулся рукой кладки.
Раздался скрип, и часть стены сдвинулась, открыв проход чуть пошире, чем плечи Кэра. Юноше показалось: оттуда брезжит слабый свет.
Оборотень указал рукой: тебе сюда!
Кэр насторожился. Конечно, ему не справиться с оборотнем, но он должен выполнить клятву.
Юноша покачал головой.
Проход начал закрываться, и оборотень снова тронул рукой тайный рычаг. А затем отошел в сторону на несколько шагов.
Кэр заглянул в отверстие… и узнал коридор, по которому шли они с матерью Ирдик. Самое начало его.
Сын вождя мигом вытолкнул девушку наружу, проскользнул сам… и плита встала на место, едва не раздавив Кэра.
Оборотень остался с той стороны.
Молодые люди, не раздумывая, со всех ног бросились в сторону пиршественного зала. Через минуту они выскочили из коридора и остановились, переводя дух.
Зал Празднования опустел. Лишь несколько человек, слишком пьяных, чтобы куда-то идти, остались за столами.
– Здоров! – пробормотал пьяный и уронил голову в винную лужу.
Ирдик уткнулась лицом в грудь Кэра и зарыдала.
20
– Фейерверк – единственное на празднике Игр, что не вызывает у меня отвращения!
Фаргал глядел на ночное небо, расцвеченное магическим пламенем.
Царь и его друг, посол Священных островов Кен-Гизар, стояли на просторном балконе, над которым загорались, смешивались и гасли фонтаны магических огней.
Вряд ли нашелся бы в Карнагрии боец, способный одолеть царя в поединке. Даже сам Кен-Гизар, лет тридцать назад – непревзойденный фехтовальщик, в свои лучшие годы не продержался бы против Фаргала и минуты.