Не успела я спрятаться внизу, за ступеньками, как вошла ты.
— Не понимаю, что все это значит?!
— Это значит, что сюда тебя заманила Барбарина, но она не учла, что я тоже здесь.
— Хайсон, Барбарина мертва.
— Нет, она не угомонится до тех пор, пока ты не займешь ее место.
Постепенно я начала обретать свое обычное хладнокровие.
— Чушь, Хайсон. Барбарина мертва, и все эти россказни о том, будто она бродит по замку, не более чем легенда.
— Она ждет смерти новобрачной.
— Я не намерена умирать.
— Мы обе умрем здесь, — почти безразлично сказала Хайсон.
Я подумала, что эта девочка ничего не знает о смерти, никогда не сталкивалась с ней. В ее представлении, смерть наступает быстро и безболезненно, как в кино, когда актеры просто падают на землю, изображая мертвых. Тот, кто запер нас здесь, забыл о том, что Хайсон — еще совсем девочка, и она не должна была принимать участие в этой сцене даже как, зритель.
— Ерунда, — сказала я. — Мы не умрем. Какое-то количество воздуха все же проникает в склеп. Нас будут искать и в конце концов непременно найдут.
— Никому и в голову не придет искать нас в склепе.
— Нас будут искать везде.
— Но сюда они никогда не заглянут. В воздухе повисла неловкая пауза. Я пыталась сообразить, кто запер нас в склепе, кто ждал, пока я выйду из коттеджа Джесси Плейделла, чтобы затем, подобно морским сиренам, заманить сюда своим прекрасным пением. Этот «кто-то» явно хотел убрать меня со своего пути. Дождавшись, пока я войду в склеп, выскользнул из какого-то потайного места в этом подземелье и закрыл дверь.
— Хайсон, как ты думаешь, кто же все-таки запер дверь?
— Барбарина.
— Это неразумно. Барбарина давно мертва.
— Она здесь, Фейвэл… В гробу. В том, что стоит рядом с дедушкиным. Душа Барбарины не успокоится до тех пор, пока… Именно поэтому она и закрыла тебя здесь.
— Кто же, по-твоему, отпер дверь?
— Она.
— И кто закрыл дверь?
— Тоже она.
— Хайсон, не поддавайся панике и пойми: нас закрыли снаружи.
— Мы никогда не выйдем, Фейвэл. Но почему Барбарина заперла здесь и меня? Разве я похожа на вездесущую Мэтти? Вероятно, да. Бабушка всегда предупреждала, чтобы я не совала свой нос в чужие дела. Мне не следовало приходить на кладбище.
— Ты хочешь сказать, что я должна была оказаться единственной жертвой? — Мой голос звучал мрачно. Я тут же устыдилась своей минутной слабости.