Лицо его было полно контрастов: немного оттопыренные и заостренные на концах уши делали его похожим на сатира, полные губы свидетельствовали о мягкости характера и чувственности, а твердый, решительный подбородок — о воле и настойчивости; длинный, прямой нос говорил об определенной надменности, а живые глаза светились юмором и озорством. Позже, возвращаясь в своих воспоминаниях к этим минутам, я пришла к выводу, что этот человек так быстро завладел моим воображением именно потому, что я ни в чем не была уверена в отношении него.
Под его пристальным взглядом я неожиданно пожалела, что ничего не накинула на себя, возвратясь с пляжа, и смущенно отвела глаза.
— Мистер Пендоррик осматривал студию, — объяснил мой отец. — Он купил «Неаполитанский залив».
— Что ж, я очень рада, — ответила я. — Это действительно очень красивая акварель.
Незнакомец указал на статуэтку, которую по-прежнему держал в руках.
— Эта фигурка тоже очень красивая.
— Она не продается, — заметила я в ответ.
— Да, видно, она слишком дорога вашему отцу, чтобы он согласился продать ее.
Казалось, он мысленно сравнивает меня со статуэткой Венеры. Вероятно отец уже сказал ему, как он обычно говорил всем, кто восхищался ей: «Это моя дочь, когда ей было семь лет».
— Тем не менее, — продолжил он, — я уговариваю вашего отца продать ее мне, ведь в конце концов у него перед глазами по-прежнему есть оригинал.
Отец громко и несколько наигранно рассмеялся, как смеялся всегда, когда посетители были готовы купить какую-либо из его работ.
— Фейвэл, не могла бы ты принести нам что-нибудь выпить? — попросил отец."
"Я сказала, что прежде им придется немного подождать, так как я должна переодеться.