— Договорились. Предотвратить революцию — это главная цель, Петя, но есть и помельче. Во-первых, спасти моего отца от рук убийц.
— Кто же поднимет руку на государя? — удивился Кропоткин. — Впрочем, я слышал, что ему писали анонимные письма крепостники и угрожали, если он не откажется от эмансипации крестьян.
— У крепостников кишка тонка, — сказал Саша. — Есть ребята и покрепче. Ваши будущие друзья и подруги, например.
Кропоткин резко поднялся на ноги.
— Это просто оскорбительно, — сказал он. — Вы без всякой причины обвиняете меня в предательстве!
— «Ты», Петя, «ты».
— Почему тебе? Есть же Николай Александрович.
— Ты верно услышал. У меня есть третья цель: спасти моего брата.
— Ему тоже грозят убийством?
— Нет. Я не хотел бы рассказывать подробности, но именно поэтому я увлекаюсь медициной.
Кропоткин молчал и продолжал стоять рядом со скамейкой.
Тогда Саша тоже поднялся на ноги и обнял друга.
— Ну, что мне посыпать голову пеплом? — спросил он.
— Ладно, — нехотя проговорил Кропоткин.
— Мир? — спросил Саша.
— Мир, — кивнул будущий анархист.
— Тогда давай ещё покатаемся, — предложил Саша. — Темно, конечно, но фонари горят. Осторожнее только, я бы не хотел лишиться моего связного на той стороне.
И встретил пламенный взгляд будущего революционера.
— Да я шучу, — бросил Саша, садясь на велосипед. — Извини, если что!
И нажал на педали.
В четверг 22 октября Саша получил письмо от Пирогова, внутри была фотография. На ней были не очень приятные на вид круги плесени в чашках Петри в окружении прозрачных областей.
'Кажется у нас получается, — писал знаменитый хирург, — гной вокруг колоний плесени просветляется. Посмотрите от них на дюйм светлые ореолы. Это какое-то чудо! Попробуем накопить побольше плесени, чтобы проверить на мышах.
p.s. В нашу воскресную школу пришло пятьдесят учеников'.
Саша тут же сел писать ответ:
'Кажется нас можно поздравить, но необходимо не потерять этот штамм. Возможно нам просто очень повезло.