Шелестов приказал прекратить огонь и снова говорить переводчику.
На этот раз никто стрелять не стал. Диверсанты начали подниматься из снега, бросая автоматы и задирая руки. К ним с автоматами наперевес вышли бойцы полка НКВД. Жестами им приказывали подниматься и уходить за камни, где каждого будут обыскивать. В лесу на другом берегу раздался выстрел, потом еще один. Кто это? «Тройка»? Нет, не успела эта группа дойти. Это Сосновский. Шелестов вскочил и крикнул двум бойцам:
— За мной!
Максим бежал по льду, скользя и падая и все ожидая выстрелов с другого берега.
— Миша! — заорал Шелестов и тут же осекся.
Молодая женщина мгновенно повернулась на голос и навела пистолет на него и бойцов. На миг Максим подумал, что эта дама целилась не в японца, а в Михаила, но потом он отогнал эти мысли.
Они сидели в хорошо натопленной избе. Икэда не выглядел ошарашенным, удивленным или испуганным. Он был спокоен, отвечал на вопросы рассудительно. Шелестов спросил его, добровольно ли полковник отвечает на вопросы или дает заведомо ложную информацию, которую он приготовил на случай ареста. Икэда даже улыбнулся в ответ.
— Я знаю, что у меня нет другого выхода.
— А ведь я вас узнал, полковник, — сказал Сосновский. — Это было не так давно, и мы с вами встречались в Харбине.
— Я вас тоже тотчас узнал. Мог вас убить сразу, но я решил использовать вас как ловушку, как ложный след, когда это будет необходимо.
— Хорошо, кому вы должны передать этот пакет с инструкциями? — спросил Шелестов, просматривая документы, которые извлекли из непромокаемого пакета. Его Икэда все время нес под комбинезоном на груди."
"Рубцову арестовали дома. Хотя она и так находилась почти под домашним арестом. Ей запрещено было пока покидать квартиру. Ее мужу разрешили выходить на работу. НКВД удалось сохранить в тайне временный арест и допросы.