Джек откинул волосы с лица Бет и вытер ей слезы.
— Она наверняка подхватила бы какую-нибудь болячку. По крайней мере она прожила четыре счастливых года в доме, где все ее любили и заботились о ней. Ее смерть — это трагедия, ужасное событие, и все, что я могу тебе предложить, — это моя жилетка, в которую ты можешь поплакаться.
Он терпеливо слушал, как Бет, плача, говорила о своем горе, вспоминая Молли, Сэма и потерю ребенка, а также о том, как ей сказали, что у нее никогда больше не будет детей."
"— Я будто проклятая, — сказала Бет.
Джек не мог найти ответа на этот вопрос, но он оставался с ней весь вечер и успокаивал ее, давая излить свое горе. Когда стемнело, в небо взлетели тысячи фейерверков, и Бет с Джеком смотрели на них, стоя возле палатки. Однако для городских гуляк грохота фейерверков оказалось недостаточно — они палили из ружей, а также взрывали динамит. Городские собаки были напуганы настолько, но, спасаясь, переплыли Юкон, добравшись до Вшивого города.
Бет ненавидела всех за то, что они праздновали, когда она была так несчастна, и Джеку не удалось уговорить ее надеть нарядное платье и пойти сыграть в «Монте-Карло».
— Я больше никогда не буду играть, — ответила Бет.
Со Дня независимости Бет практически не выходила из палатки, предпочитая отлеживаться внутри. Девушка чувствовала горечь и боль. Джек и Тео работали в салуне. Джек много раз пытался убедить ее посмотреть, как продвигается работа, или вернуться в «Монте-Карло», чтобы сыграть.
— У тебя остался еще кое-кто. У тебя есть Джек и я, — устало сказал он. — Салун готов, и завтра мы можем въезжать. Но ты даже не взглянула на него.
— Мне все равно. Мне вообще все равно, — всхлипнула Бет. — Я оставила Молли с семьей Лэнгворси потому, что думала, что ей будет хорошо с ними, но она все же заболела и умерла. Быть может, если бы я осталась с ней, сейчас она была бы жива.
— Глупо говорить такое, — ответил Тео мягко.