Бет хотела отказаться, но в глубине души понимала, что он прав и, сидя в палатке и обливаясь слезами, она ничего не изменит. Поэтому девушка неохотно встала, нашла гребень и принялась причесываться.
Тео похлопал ее по плечу.
— Сегодня ты сможешь принять ванну, если захочешь. Джек подключил котел. Дорогая, представь: настоящая ванна — нам будет завидовать весь город. Если только ты не бросишь нас и не сядешь на пароход до Ванкувера в конце августа.
— С чего бы я стала это делать? — спросила Бет. — Там у меня ничего не осталось.
Осознав, что в ее реплике прозвучала жалость к себе, девушка покраснела.
— У нас есть салун, о котором мы так мечтали, и я этому рада, — продолжила она. — Потерпи еще немного. Две смерти за такой короткий период времени сложно пережить.
— Я знаю, дорогая, — сказал Тео, заключая ее в объятия. — Но ты должна сыграть в вечер открытия нашего салуна, его все ждут.
Бет умылась и пошла с Тео к своему новому жилью. Оказалось, многие слышали о ее утрате: люди останавливались и приносили свои соболезнования.
Когда они подошли к салуну, Джек как раз прикрепил вывеску. Он спустился с лестницы и обнял Бет.
— Что думаешь? — спросил он.
Бет отступила, чтобы как следует оглядеть строение. Когда она в последний раз видела его, фасад был закончен лишь наполовину, да и сделан он был из необработанного дерева. Сейчас дерево было покрашено в красный цвет и сверкало, а сверху на черной вывеске сияли слова «Золотой самородок».
— Выглядит чудесно, — сказала Бет, улыбнувшись впервые с того момента, как получила новости о смерти Молли. — Джек, у тебя золотые руки.
Он засветился от гордости.
— Мне помогали, — торопливо сказал он. — А теперь пойдем посмотрим, что внутри.
За время, проведенное в Скагуэе, Бет привыкла к трюкам, которые использовались для того, чтобы заманить клиентов в салуны. Фальшивые фасады вели в самые простые здания, зачастую просто палатки, и даже в строениях из дерева внутренние стены представляли собой просто куски холста, прикрепленные к деревянным столбам.
Но Джек обил стены еще одним слоем дерева, благодаря чему помещение было теплым и защищало от ветра. Кроме того, дерево было покрашено в тот же цвет, что и снаружи.
Но больше всего поражала картина на стене напротив барной стойки. На ней был изображен Чилкутский перевал с бесконечной вьющейся лентой восходящих на него людей.
— Кто это нарисовал? — спросила Бет.