Зачем нам эта свобода, если есть нечего?
– Ничего не происходит мгновенно, даст Бог, всё наладится, и эти тоже будут жить лучше. Но нужно время. Это только мечтатели с бомбами считают, что взорвали жандарма, подстрелили градоначальника, и наступило всем счастье. Это же какими безумцами нужно быть, скажи?
– А что, – осторожно спросил Иван, – у нас в городе тоже они завелись?
– Надеюсь, нет. Пара приезжих. Есть на них ориентировка, мелкие сошки. Ускользнули от Судейкина. Боюсь только, как бы только они тут свой кружок уже не открыли.
– Надеюсь, быстро их поймаем.
– Поймать то поймаем, но как бы они не учинили чего? – покачал головой Столбов. – А ну, наливай чай и пойдём на улицу. Погода то какая отличная! У меня на заднем дворе скамейка и вид на лопухи и реку. Благодать!
Иван налил себе чаю и вышел вслед за приставом. Погода сегодня, действительно, радовала, а то начало лета задалось дождливым. Трегубов устроился рядом с Ильей Петровичем на старую потрескавшуюся от времени деревянную скамейку и поставил чашку на небольшой деревянный столик, имеющий всего одну ножку, врытую прямо в землю.
– Наверное, хорошо здесь отдохнуть от службы? – спросил Иван, присаживаясь на скамейку.
– Да, только времени на это бывает нечасто, – вздохнул Столбов. – Вот и сейчас вместо отдыха нам нужно с тобой определиться с дальнейшими действиями.
– А что тут определяться? – пожал плечами Иван.
– Конечно, нужно. Но не думаю, что сам доктор как-то причастен к этому. Он может ничего и не знать.
– Но он же купил патроны! Если и сам не причастен, – а я думаю тут также, как Вы, – мог их дать кому-то. Тому же директору завода, раз Вы считаете, что он мог совершить преступление, чтобы карточный долг не отдавать.
– Мог то он мог, но как он всё это организовал: зарядил ружьё, узнал, что капитан приедет, что Торотынский ружьё возьмет?
– Загадка… Нам бы сюда Огюста Дюпена, – мечтательно сказал Иван.
– Молодой человек, – повернулся к нему пристав, – нам нужно самим разобраться, а не уповать на литературные персонажи.
– Вы правы, Илья Петрович, – пристыженно согласился Трегубов. – А не может такого быть, что кто-то ружьё зарядил без злого умысла, а теперь просто боится признаться?
– Скажи мне, какой такой умысел мог быть у домочадцев Торотынского зарядить старое ружьё?
– Не знаю.
– Вот, то-то и оно.