Оставалось только положить палец и нажать на курок.
– Но тут Вас заметил конюх, и Вы убрали его из имения на неделю.
– Да, Фёдор неожиданно увидел меня с ружьём. Я не думала, что это станет проблемой, но на всякий случай, отослала его. Я вообще не думала, что станут искать пулю. Но… раз есть ружьё, значит должны быть и пули, которыми ружьё может выстрелить. Выстрел и несчастный случай. Я собрала на ужин свидетелей для этого несчастного случая.
– И пригласили запиской капитана Медведева? Запиской, написанной от лица Михаила? – догадался Столбов.
– Он приехал, да ещё был совершенно пьян. Всё складывалось наилучшим образом. Я предложила взять ружьё, как в прошлый раз. Лошадь подалась вперёд, и Михаил нажал на курок. Бах! Всё, как я запланировала. Все сыграли свои роли.
– Кроме Трегубова, который начал копаться, чтобы помочь другу, и привез меня, – сказал Илья Петрович. – А я всё-таки, нашел эту пулю, которую кто-то другой может и не стал бы даже искать.
– Ваня – хороший человек, я не желала ему зла.
– Да, как и Михаила, надеюсь.
– Что будет со мной? – спокойно спросила Людмила Ивановна.
– Будет суд, – пожал плечами Столбов, – как там решат. Я не судья Вам.
18.
Канарейкин вышел из дома и оглянулся, не заметив ничего подозрительного. Он пошёл дальше по улице, подняв воротник не по погоде тёплого костюма. На голове у него была кепка, натянутая до предела, чтобы можно было увидеть минимум его лица. Быстро вспотевшая ладонь сжимала в кармане рукоять револьвера.
«Господи, во что я ввязался», – подумал Николай. Канарейкин не заметил, что как только он удалился на достаточное расстояние, от стены его дома отделился человек и медленно пошёл за ним.
Канарейкин шёл к вокзалу, и его бросало то в дрожь, то в жар.
Зачем, зачем он это делает? Зачем он в это ввязался? Но теперь уже было поздно, он уже не мог отступить. Но он же не убийца! Но есть долг, он должен.
Навстречу стало попадаться всё больше и больше людей.