Ты будешь просить еще

— Я не знаю, — звучит отчаянное. — Ты отрубился ещё по дороге сюда. Отец посадил Софи в машину и больше меня к ней не пустили. Дмитрий Александрович пожал руку, сказал «спасибо» и намекнул, что лучше бы нам забыть все это. И дочь его тоже. Может оно и к лучшему? — друг смотрит в стену. — Делить её на двоих? У нас бы получилось?

— Ты решил сдаться? Она считает нас предателями, Дейв. А я точно знаю, что не смогу без неё. Уже нет, —чувствую, как он тоски меня просто выкручивает изнутри.

— Вот и я, — грустная улыбка на красивом вымученном лице Давида.

— Что будем делать?

— Бороться, естественно! — протягиваю ему руку. Друг крепко и с удовольствием ее сжимает.

Глава 47. София

Как куклу, не спрашивая мнения или желания, меня посадили в частный самолет отца и отконвоировали на небольшой личный остров Дмитрия Александровича Дрейка. Друзья детства пришли на песчаный пляж, чтобы встретить и обнять. Отец, мама и Карина, семейный психолог, сошли следом.

Марк и Саша подхватили сумки, Лиска виснет у меня на плече.

Так и идем по узкой дорожке среди деревьев к дому на холме. Я молча глотаю слезы и ненавижу весь мир. Хочется заглушить в себе весь спектр чувств от невыносимой любви к двум предателям до страха, что больше никогда их не увижу. Отец четко дал это понять. Карина весь перелет пыталась говорить со мной о том, что случилось. Мамочка тоже пыталась. Но я не стала отвечать. Эмин жив, он в руках Стаса и Ангела, а значит это ненадолго.

«Я не убийца» — убеждала себя.

Остаток дня пролежала на постели, а к вечеру вышла на балкон, чтобы посмотреть на закат.

Он здесь невероятный и в других обстоятельствах я бы искренне восхищалась. Сейчас мне просто нужно отвлечься и решить, как жить дальше. За ужином отец обещал сделать какое-то важное объявление, ведь уже рано утром он полетит обратно, оставив остальных здесь до того, пока все не разрешится.

— Как ты? — ко мне вышла Алиса и встала рядом, сильно наклонившись через перила.

— Не хочу говорить, Лис. Не готова, — голос предательски дрожит, в ярких зеленых листьях экзотических деревьев я вижу теплые глаза Давида, а в синеве воды — Лекса.

Они преследуют меня, стоит закрыть глаза или посмотреть в зеркало. Странно, что я совсем не думаю об Эмине. Будто мысли о нем вытеснили два ревнивых и наглых придурка, лишивших меня покоя."

"— Девчонки, вот вы где, — нам на плечи легли тяжелые руки Филиппа. — Я соскучился, сестренка, — брат чмокнул меня в щеку. — Они дождутся тебя, — вдруг совсем тихо говорит он.