Она столько труда вложила в этот чертов клуб, столько приложила усилий, настолько упахалась с этими тренировками в спортзале, репетициями, уроками вокала и бесконечной организацией работы клуба, что по-честному, ей стало плевать на Баринова. Положа руку на сердце, ей стало глубоко по барабану, как ко всему происходящему отнесется ее муж. У Алисы началась паника.
С самого раннего детства состояние паники протекало у Алисы в шкафу с пачкой печенья. Благо, в собственном кабинете у нее был шкаф, где она и закрылась вместе с шоколадной выпечкой.
– Че здесь сидим? Кого ждем? ― спросила ее строгий тренер, отбирая пачку Алисиного антидепрессанта. Алиса запротестовала, но Юля резко швырнула пачку в ведро мусора. Ее поступок доконал Алису:
– Девочки, я не могу… Простите меня, но я не могу… ― зарыдала Алиса. ― Я думала, я смогу, но я не могу.
Юля с Лёлей переглянулись, в один голос возмутились:
– Что это ты не можешь?
– Ты чего раскисла, мать?
– А я, бабоньки, ничего не могу.
– Тьфу ты, Господи! Я уж думала, что-то серьезное! Юля, где у вас тут коньяк? Че стала? Не видишь, истерика у нее, лечить ее надо! ― раскомандовалась Лёля.
– Ей пить нельзя, у нее выступление завтра! ― попыталась протестовать Юля.
– А мы ей сорок грамм всего лишь, в качестве лекарства! ― не сдавалась Лёля. В дверь офиса тихо постучались, Максим выглянул из-за двери:
– Алиса Дмитриевна, тут согласовать надо…
– Пошел вон! ― рявкнули на него одновременно подруги. Максим стушевался и исчез от греха подальше. Девочки насильно влили в брыкающуюся и рыдающую Алису дозу алкоголя.
– Вы не понимаете! Я не могу! Я петь не могу. Лёля, ты помнишь, помнишь, какой у меня был голос? ― сокрушалась Алиса.
– Да помню, у тебя и сейчас такой, ― возразила Лёля.
– Нет, не такой. Тогда был сильным, а сейчас пшик, нет его, одно подобие. Жалкая карикатура!
– Не дури, Алиса! Нормальный у тебя голос, ― не соглашалась Лёля.
– Вот именно, что нормальный. Обычный, тогда был особенный, а сейчас обычный. Права была Раиса Ивановна, время упущено, я все просрала! ― причитала Алиса.