Познакомившись с коллективом, по большей части с женской ее половиной, наглядевшись на стройных красавиц, Лёля совсем стухла. Она никогда не комплексовала по поводу своих форм, но на фоне стройных спортивных танцовщиц Лёля выглядела КАМАЗом, случайно попавшим в дорогой автосалон легковых иномарок. Желая подбодрить, Алиса хвалила ее выдающиеся певческие способности, а Юлька все норовила ткнуть ее в грудь, проверяя, настоящая ли она. Девчонки подружились почти сразу, после того как обменялись взаимными колкостями по поводу друг друга:
– Корова!
– Курица костлявая!
Первой пришла мириться Юля, заявляя, что она придумала для Лёли необыкновенный танцевальный номер.
– К роялю, Лёля!
Алиса с Юлей провожали Лёлю взглядами, как провожают новобранца, призванного на фронт.
– Раиса Ивановна, я восемь лет не пела. Я уже вряд ли… там атрофировалось скорее всего…
– Лёля, ша! ― заткнула ее Раиса Ивановна. ― Дай мне ля, и дай мне ее чисто для разнообразия!
Лёля запела. Работники замерли. Ее рокочущий гортанный мощный голос разлился по всему залу. Лёля пела, как настоящая негритянка. С чувством, с болью, с душой, навзрыд. У Алисы потекли слезы.
– Хрипишь, ― вынесла вердикт Раиса Ивановна. ― Куришь?
– Курю, ― испуганная Лёля не отрицала.
– Еще раз закуришь, выбью зубы. Поняла? ― отрезала педагог.
– Ага, ― кивнула Лёля. Спорить с педагогом все равно бесполезно.
– Здесь получше, чем у этой, ― кивнула в сторону Алисы. ― Но все равно работы непочатый край. Ты семечки жрешь на рынке своем, признавайся!
– Жру, Раиса Ивановна. Больше не буду. Мамой клянусь, ― затараторила Лёля. Признаться честно, им уже тридцатник стукнул, а Алиса и Лёля все равно побаивались эту немолодую женщину. Взрослые тетки, а все равно страшно!
– Смотри мне. Бери текст, до завтра выучить.