— Оближи.
Его взгляд темен и жесток.
Лис ругается несдержанно, наблюдая эту картину и ускоряясь.
Не отрывая взгляда, трет пальцем напряженный клитор, и Вася, сама не понимая, выгибается, закатывая глаза от внезапно накатившей волны непонятного, жуткого удовольствия.
Ее трясет, мотает по столешнице, Лис, сойдя с ума от этого зрелища, дикого, животного, не выдерживает и кончает, едва успевая выйти из нее.
Тяжело дыша, наваливается на девушку.
— Пиздец… Охуенно… Это охуенно…
Вася лежит, закрыв глаза и бессильно отвернувшись от своих мучителей.
Она не сопротивляется, когда ее освобождают, вытирают влажными салфетками, приводят в порядок.
Мнимый, внешний порядок.
Опускают юбку, поднимают вверх лиф платья.
Что-то постоянно бормоча, утешая, успокаивая, гладят, целуют, тискают.
Она только моргает заторможенно, глядя за окно. На осень. Яркую. Золотую.
Там, за окнами, еще день, уже клонящийся к вечеру. Ее однокурсницы и однокурсники празднуют Хэллоуин, нарядившись в нечистую силу, в чертей и вампиров.
— Поехали ко мне, — командует Лис, твердой рукой направляя Васю к выходу из аудитории.
— Надо решить, как дальше, — гудит Камень, подхватывая с пола пушистую курточку Васи и накидывая ее на голые плечи девушки.
— В смысле? — Лис обнимает Васю, тяжело дышит ей в шею, — черт… Хочу опять…
— Я не собираюсь заканчивать, — жестко роняет Камень, властно положив ладонь на плечо Васи.
Она вздрагивает, сквозь шум в ушах осознавая, что именно значат его слова.
Поднимает на него взгляд.
Они… Они не хотят закачивать? Он хотят… еще?
— И я, — говорит Лис.
Парни останавливаются, смотрят друг на друга тяжелыми ревнивыми взглядами поверх головы Васи.
Их ладони лежат на ее плечах.
И прибивают к полу так, что голову не поднять.
— Будем решать, — рычит Камень.
— Будем, — соглашается Лис, — но потом.
— Да, — после паузы отвечает Камень, — потом. Ночь впереди. Хэллоуин, мать его…
Они, явно достигнув какого-то безмолвного соглашения, тянут Васю дальше, к выходу.
И она не сопротивляется.
Идет, зажатая с двух сторон горячими, жесткими телами.
Хэллоуин — раз в году.
А вампиры и оборотни — навсегда.
Теперь для нее — навсегда.
* * *Я моргаю, как всегда, чуть заторможенно, привыкая к реальному миру. Возвращаясь с Изнанки.
Это редкость, на самом деле, когда изнанка настолько близко.
Настолько неотвратима.
Девушка, так доверчиво протянувшая мне ладонь для пустяшного, ярмарочного гадания, непонимающе таращит на меня круглые глазки. В них страх и надежда.