Думал тогда, что девушкам это нравится. А в какой-то из вечеров она наконец-то обратила на меня свое внимание. Не знаю почему вдруг. Но я был таким счастливым, что мог просто сидеть с ней рядом, смотреть на нее. Просто быть рядом. В тот вечер я переступил очень важную для себя черту, потому что она меня попросила. Как я еще мог поступить? — скорее сам себе задал этот вопрос Саша.
Полина видела, как тяжело Саше дается этот рассказ. Он будто заново все это переживал. Будто снова оказался с ней рядом, что не могло нравится Полине, ведь почему то именно сейчас она почувствовала соперницу.
— Сначала это были легкие наркотики. Маленькие такие таблеточки. Запиваешь и откидываешься на спинку кресла. Или идешь трахаться — так ощущения ярче, — Саша не отрываясь смотрит в одну точку, прокручивая сменяющиеся картинки перед собой. — Потом… потом были еще какие-то, сейчас уже и не вспомню.
— А как же родители? Друзья?
— Хм… Крови я знатно им попил, — грустно усмехнулся Саша, — за два года мы практически не общались нормально. Это были крики, требования, шантаж.
— Два года?
— Да, Полина. Два года. Я был конченым наркоманом, которого интересовало только, где бы раздобыть очередные наркотики, поновее и получше.
Саша повернул голову к Полине, ловя на себе глубокий голубой взгляд. В нем не было жалости, в нем не было разочарования или презрения, которые Саша боялся увидеть в ее глазах.
— И как ты справился?
— В тот вечер мне принесли какие-то новые, чистые… И… Рома… он вовремя оказался рядом, хотя мы с ним в то время практически не общались. Как так получилось… Хрен знает. Но если бы не он, возможно меня бы сейчас с тобой не было.
— Саша… — сказала Полина, обнимая его со спины, — сейчас я как никогда благодарна Роме. Вы потом просто расстались? С ней?
— Нет, Полина. После того случая я уехал в Америку. На три года. Сначала два года учебы, потом год практики. И затем я вернулся. Думал, перевернул эту страницу, — ухмыльнулся Саша, — но не знаю, что мне на тот момент нужно было, чтобы вытравить ее из моей головы.
Опять она. Она. Она. Нельзя желать другому человеку смерти.