Она и впрямь казалась ярче, чем обычно."
"— Кажется, скоро мое мнение в этом доме совсем не будет учитываться, — пробормотал я, глядя, как проходит работа.
— Ну что вы, Павел Филиппович, — отмахнулась жутко довольная собой призрак. — Раз уж я научилась общаться с живыми, пусть и при помощи письма, то могу взять на себя принятие несложных решений, касающихся нашего дома.
— И моего офиса, — возразил я.
Фома застыл, понимая, что между мной и Любовью Федоровной вышел спор. Призрак же недовольно нахмурилась. Но я только махнул рукой:
— Вешайте.
Направился к выходу. И уже у дверей услышал голос Арины Родионовны:
— Павел Филиппович, вы нас покидаете?
— Нужно завершить одно дело, — ответил я, открыл дверь и вышел на крыльцо.
Машина подъехала через пять минут и замерла напротив арки. Я спустился по ступеням, прошел по дорожке и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. Зимин уже по привычке проколол руку, взглянул на меня. Я кивнул. Потянулся было за захваченным в офисе ножом для бумаг, но кустодий меня остановил:
— Не нужно, Павел Филиппович.
— А если я мимик? — провокационно уточнил я.
— Это было бы просто прекрасно, — с пугающей улыбкой ответил Стас. — Тогда вопрос был бы решен уже сегодня. Куда едем?
Я назвал адрес Льва Витальевича и кустодий без лишних вопросов завел двигатель. Машина выехала на дорогу.
— Вы хотели поговорить, — напомнил Стас.
— Да. Сегодня художник Антон Залежный принес мне одну занимательную картину. В качестве благодарности за то, что я помог ему избежать уголовной ответственности.
Зимин обернулся ко мне:
— И?
— На картине была изображена история одного помещика, — продолжил я. — Белобородова. Он жил под Лугой и был меценатом театра. И убивал актрис-простолюдинок, которые играли у него на любительской сцене.
Кустодий кивнул:
— Интересная история. Думаете, этот помещик как-то связан с нашими мимиками?
— Даже если и связан, ребенок Белобородова наверняка сменил фамилию, — ответил я. — Раскрылось все как раз перед революцией.
— Тоже верно, — согласился Зимин. — Выходит, наши мимики — внуки этого самого Белобородова?
— Один точно, учитывая, что он начал убивать ещё во времена Смуты.
— Интересно, кем был ребенок этого душегуба, — задумчиво протянул Стас.
Я промолчал. Хотя и начал догадываться, кем он был.
В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Беловой.